|
 ПОСМОТРИ, КАК ХОРОШ МИР, В КОТОРОМ ТЫ ЖИВЕШЬ
 Андрей БАСТУНЕЦ
Помните старую сказку о неизвестном герое со значком ГТО на груди: «Ищут пожарные, ищет милиция?» Этот рефрен постоянно вертится в голове, но в несколько измененном виде: «плачут пожарные, плачет милиция». С кем ни пообщаешься, все говорят о проблемах, возникающих на пустом, казалось бы, месте, о безнадеге, притеснениях. Плачут негосударственные СМИ, плачут предприниматели, плачут общественники, плачет весь директорский корпус (но — в подушку). Пожарные и милиция, как раз-таки, на жизнь не жалуются.
А что, собственно говоря, произошло?
Отдушины 1991—94 годов хватило, чтобы проснулись те, в ком, несмотря на семидесятилетнюю «чистку» генофонда, жил пассионарный дух. Кто-то пошел во власть, кто-то — в бизнес, кто-то создал свои газеты… Помните? Частные предприятия росли, как грибы после дождя, кто был смел, тот и съел, активность заменяла едва ли не все прочие достоинства, и вдруг… Вдруг потихоньку, помаленьку все покатилось назад.
Те, кто встал на собственные ноги и уже почти научился ходить, какое-то время не понимали, что происходит, — потому что не хотели понимать. Так лягушки в нагреваемом сосуде с водой ничего не замечают, пока не сварятся. Ностальгия по советским временам (старые песни о главном) стала хорошим фоном действа.
Пассионарии, поверившие в необратимость общественного развития, слишком поздно попытались сопротивляться. Происходящее напоминало древнюю азиатскую казнь: только вынырнул из чана с дерьмом, только поднял голову, — а уже свистит меч палача, и выбор невелик — или ныряй обратно, или голова с плеч.
Была ликвидирована частная адвокатура, национализированы потребкооперация и аудит, поставлены на колени частные нотариусы…
Маховик набирал и набирал обороты, власть работала по вполне определенному алгоритму, и вот одних уж нет, а те далече. Профсоюзы осознали ошибки уклонизма, вольтерьянские узы (учебные заведения) распущены или ослаблены, оппозиция превращена во врагов народа, предприниматели — в гонимых коробейников, а независимых СМИ, где можно было бы излить душу, почти не осталось. Все протесты потонули… да-да-да в нем.
Но процесс-то идет, не останавливается. И по его логике кто-то неминуемо должен стать следующим. Возможно, им окажется тот, кто за десять лет вполне приспособился, изогнулся, пристроился. Он и не думает занимать очередь, окстись, — только смотрит с недоумением на переименование улиц да «дела врачей». Замечает ли он, что с совершенно политически невинными «Нордином» и «Экомедсервисом» разбираются по схеме, которую отработали на «третьем секторе» и независимых газетах? Проверяющие находят пустяшное нарушение и карают по всей строгости ре-эволюционного времени. Но — по закону и только из благих намерений. Так когда-то ликвидировали (слава Богу, лишь на бюрократическом сленге) издателя «Новой газеты Сморгони» индивидуального предпринимателя Ромуальда Улана.
Ликвидировали под предлогом защиты прав его наемных работников, ущемленных отсутствием инструктажей и недостаточным объемом документооборота. После чего «наемники» стали безработными. Получилось, как в детском стишке: «Маленький Антон воробьев кормил. Бросил им батон — десять штук убил». Уже и издателя нет, и газеты, а Улана все продолжают «ликвидировать». Как депутата. А в далеко идущих планах — как свободного человека. «Принципиальные» товарищи никак не успокоятся. Право, руководствуясь такими принципами можно, скажем, за переход дороги в неположенном месте к стенке ставить или «сажать». А что? Нарушение-то было. Впрочем, нечто подобное уже и происходит, Статкевич с Северинцем не дадут соврать.
«В этой стране ничего не будет», — говорят пассионарии и добавляют традиционное: «Надо ехать». И едут. Едут те, кто еще на что-то способен, у кого есть мозги и руки, а надежды не осталось. Вот уже и журналисты с правозащитниками клином потянулись на запад… Совсем плохо дело.
Беларусь (да и Россия), сломавшие тоталитарное общество только для того, чтобы возвести аналогичное, всего лишь подтверждают старую истину: из обломков сарая можно построить никак не дворец, а только сарай, причем хуже прежнего. Но ведь есть и другие примеры, не правда ли?
Вместо эпилога Морща свой лоб — вычисляя час,
Благоприятнейший для зачатья, —
Наша судьба выбирала нас,
Как выбирают в салоне платье,
А на толкучке в Жданах прикид.
И в землю сырую бросала семя.
Мы прорастали в советских семьях
Ветхому Бытию вопреки.
Время текло — припади и пей, —
В омуте тихом вилась веревка.
Мы привыкали к судьбе своей.
Так привыкает к плечам обновка
И облегает фигуру так,
Срастается с телом костюм до ночи,
Пока не повесится среди прочих,
Не знаю, сколько уж точно — ста
Или двухсот, — в платяном шкафу.
Наша судьба нас влекла по свету,
Засвечивая в паспортах графу
Пятую.
Песней, похоже, спетой,
В шубе с чужого плеча — спина
Едва ли прямей, чем дуга вопроса —
Снег ожидала простоволосая,
Богом покинутая страна.
Публікуецца на сайце з ласкавай згоды
Беларускай Асацыяцыі Журналістаў
|
Польскі аўкцыён
