|
 ЗАМЕТКИ БЕЗРАБОТНОГО РЕДАКТОРА
Елена РАВБЕЦКАЯ Надежда умирает последней… Но у меня по-другому. Надеяться на что-либо или кого-либо считаю занятием праздным и, как правило, не приводящим к предвкушаемым результатам. Мне больше по душе понятие «вера». Надейся я в 1997 году, когда мы начали «Биржу информации», что завтра все переменится, я бы, честно говоря, ничего и не начинала.
Я была твердо убеждена в том, что без меня и нашей газеты (простите за самоуверенность), без таких региональных газет по всей Беларуси «что-то» измениться в принципе не может. Возможно, я слишком ярый поклонник утверждения, что «кто владеет информацией, тот владеет миром», однако сегодня с печалью или сожалением можно признать, что белорусским миром овладела пропрезидентская информация. И белорус становится не меньшим зомби, чем тот, которым являлся типичный представитель совка без ссылок на его национальную принадлежность.
Если бы я не верила, что смогу сделать, издать и распространить еще хотя бы один номер «БИ», я бы давно плюнула на все и подметала полы в Италии… Или собирала бруснику в Швеции. И нашла очередного мужа. Выбор велик. И выбор чрезвычайно ограничен. Или — Родина, или — она меня. Или «Биржа» сможет говорить о том, о чем молчит большинство. Или она вовсе прекратит свое существование, как профессиональный продукт.
* * *
Забавно, что некоторых моих коллег (конечно, я говорю исключительно о своем регионе) история «Биржи информации» просто раздражает. Приведу маленький диалог. Весна, на лесной опушке 3 мая собрались БАЖевцы отметить свой профессиональный праздник. И вдруг дама из полугосударственной газеты, опрокинув рюмашку, решает сказать вслух то, что мучило ее, судя по всему, пару месяцев: «А Вы, Е. Л., нарочно этого добивались».
Чего? Закрытия газеты? Потери рабочих мест для моих коллег? Штрафов для них же и для себя? Потери читателей? Читателей, не принужденных государством к сожительству со своими СМИ, а кровных, родных, покупавших «Биржу» не из-за программы (такие, конечно, тоже были, тем более, что наш вкладыш ТВ был практически отдельным, качественно исполненным изданием)? А, может быть, элементарной потери з/п? Ведь доходы «БИ» прекрасно колебались в рамках 50/50. Половина денег от продаж, половина — от рекламы.
Отвечать что-либо этой даме было бесполезно. Она не выносила в себе представления о сущности нашей профессии. В моем представлении и понимании журналистика (и, как следствие — газета) — это средоточие информации. Всей! На БТ тоже средоточие информации. Но она, как приклеенная к столу монета, демонстрирует только «орел». Есть еще и «решка». В чистом виде и то, и другое — не журналистика, а пропаганда и агитация.
* * *
Я часто задавала потом себе этот вопрос: могла ли я не написать свое мнение о референдуме? А именно эта маленькая заметка, довольно корректная (и не такое писали!) послужила поводом для поэтапного уничтожения «Биржи». Не могла. Это раз. Два — это то, что точно такое же мнение могли высказать десятки и сотни наших читателей или авторов и без боязни подписаться под ним. И я бы опубликовала эти мнения, и подписала бы газету «в свет». Потому что в обществе в тот момент было несогласие. И делать вид, что его нет, могли лишь подмастерья от профессии — что мастер сказал, то они, подневольные, и сделали.
* * *
«Биржа» все эти годы была для меня источником уверенности в том, что абсурд победим. Если мы живем и пишем… «Как мы пишем, так и дышим… не стараясь угодить…» Спасибо Окуджаве за точное определение девиза нашей профессии. Поэтому и были такие доверительные отношения у нас с читателями. Они находили в нашей газете то, что витает в воздухе, о чем они сами часто задумываются, о чем умалчивается в официальных СМИ…
Еще в советские времена многие газеты культивировали несколько нелепую, но популярную рубрику «Если бы директором был я» (кстати, почему не генсеком?). Так вот, если бы директором страны была я, то, наступив на горло собственной авторитарности и амбициям, которых каждому из нас не занимать, сжав зубы, я бы позволила прессе быть свободной. Поскольку это единственная возможность иметь адекватное представление о себе, — Директоре, стране или административно й единице, которой ты руководишь, иметь реальную перспективу и не изгадить своим директорством историю страны или предприятия.
* * *
Навязчивое желание искоренить независимую прессу — это элементарный страх узнать о себе правду, услышать не то, что хочешь. И чем больше власти, тем ожесточеннее страх — возможностей для уничтожения больше.
Я не собираюсь утверждать, что вся правда сосредоточена на кончике пера независимого журналиста. Если кто-то из независимых так думает, то он лишь зеркальное отражение своего «государственного» коллеги. «Вся правда» где-то там, на небесах. Набор максимального числа фактов, совокупность мнений и знаний, анализ цифр и статистики (а не голые цифры и статистика — ими, как правило, так легко манипулировать) и есть та палитра информации, которая позволяет обществу оставаться здоровым или быстро выздоравливать после очередной «вирусной» инфекции.
Страх Директора по конвейеру передается вниз.
Высокопоставленный чиновник боится, что будет разоблачен. Неважно в чем, вплоть до грехов юности.
Средний чиновник боится потерять хорошее жалование.
Мелкий чиновник боится гонений со стороны средних.
Предприниматель боится не налоговой, а непомерных ее штрафов.
Суд боится им же насаждаемого беззакония.
Бюджетник боится остаться за бортом.
Пожилой электорат… О! С этими дедушками и бабушками совсем иная проблема. Они не боятся быть голодными, нищими, униженными и оскорбленными. Они жили в таком режиме долгие десятилетия. Их страх, наверное, самый философский. Сказать, что сейчас они живут плохо (также, как и всегда) — значит признаться себе, что их жизнь — это непроходящая жертва…
И каждый из нас видит, как усугубляется, множится страх. А с исчезновением последних независимых СМИ девиз чеховского Беликова «как бы чего не вышло» станет общебелорусским, и его смело можно будет писать метровыми буквами вместо «Кв і тней, Беларусь!» на самых оживленных местах автотрасс и городских площадях.
* * *
Трехмесячная приостановка выпуска «Биржи информации» — всего лишь иллюзия к возможному возвращению. Любому издателю ясно, что полная остановка предприятия хотя бы на месяц — это практически экономический крах. Три месяца — очень большой срок. Вымыты оборотные средства, есть долги — потому что приходилось содержать офис. Интернет-версия газеты тоже требовала затрат — связь, работа журналистов. Скрепя сердце мы дождались вожделенного марта. И… «До свидания» сказали нам типографии Беларуси. Печататься в России? Можно. Но гарантий довезти газету до места назначения нет. Да и вообще, цели такого издания как бы меняются, размываются, становятся иными.
Изначальная цель издателей «Биржи» была совершенно ясной — нормальная (то бишь не партийная, не «оппозиционная», не чья-то) газета с как можно более полной информацией, приносящая доход. Каковой она и являлась. После столь длительного перерыва доход нереален. Сегодня цель выглядит другой — некий абсолютно политизированный проект, не преследующий коммерческих целей. Как, например, «Солидарность» или «День».
* * *
Мы урезали все возможные расходы, пытаясь сохранить юридический адрес, поскольку его потеря — абсолютная смерть легального существования. Рекламное агентство, которое функционировало при газете, сегодня занято изготовлением некой не совсем определенной продукции. Мы делаем рекламные листовки, буклеты, посредничаем между клиентом и большими рекламным и агентствами, лишь бы не потерять место под солнцем. Тем не менее 23 июня, несмотря на отсутствие долгов по аренде, арендатор (лицо частное, но, вероятно, имеющее свои государственные страхи) потребовал выселения и перезаключать договор на следующие полгода отказывается.
Наша ситуация похожа на то, как если бы абсолютно здоровый человек попал в руки врача-вредителя. Придя за таблетками от простуды, ушел из больницы на костылях. Или угодил в морг. Там уже обитаются многие независимые СМИ.
* * *
В том режиме, в котором издавалась здоровая и полноценная «Биржа», существовать она явно не сможет. Покалеченная и изуродованная собственной страной, не далее как 22 июня она пережила налоговую проверку — и обнаружилось, что за четыре года в казну «хирурга» было недоплачено всего-то 12500 белорусских рублей. В год по три тысячи…
Уничтожен не только один из источников здравомыслия, но и исправный налогоплательщик.
Что ж, попытаемся встать на костыли и накостылять «врачевателю», насколько сил хватит. Словом, конечно, не поймите превратно!
Но это уже будет другая история.
Публікуецца на сайце з ласкавай згоды
Беларускай Асацыяцыі Журналістаў
|
Польскі аўкцыён
