|
 НАША НЕ НАША ВОЙНА
 Александр ДУБРАВИН
На войне как на войне. И если уж общество расколото на два непримиримых враждующих лагеря, то стоит ли удивляться тому, что и журналисты разделились на «чэсных» и «нячэсных», на режимных и оппозиционных, на зависимых и независимых. В лагере оппонентов власти и голодно, и холодно, и зачастую опасно для жизни. А журналисту попасть в него легко: любое печатное издание, не поющее осанну, автоматически зачисляется в оппозиционное и подвергается нападению.
И если оппозиционные кирасиры — это, в большинстве своем, идеалисты-бессребреники, то публика из лагеря защитников власти больше похожа на раскормленных стражников на крепостных стенах, безнаказанно и с особым садизмом поливающих своих противников содержимым ночных горшков.
Впрочем, есть и кое-что общее у двух частей этого некогда единого целого — катастрофическое снижение уровня журналистики в нашей стране. Сама принадлежность к тому или иному лагерю уже выдает индульгенцию автору любого материала. «Плохо сделано, но ведь это же писал наш человек!» Идет «война», и «цель оправдывает средства». Не потому ли в стране вообще не осталось профессионально сделанных газет с адекватным освещением событий и с грамотным подбором журналистских кадров? О телевидении и говорить не стоит. Это за пределами критики .
Из Беларуси бежит все талантливое и неординарное, что могло бы украсить нашу журналистику. А в пустоты немедленно устремляется вторичное, слабое, не нашедшее себе применения в других областях. На безрыбье, как говорится, и Чайка — аналитик. Достаточно вспомнить г.г. Зимовского, Новикова, Казиятко, Прокопова и т. п., чтобы понять, как низко наше общество опустилось по сравнению с 1994 годом.
Почему так произошло? В чем суть конфликта? Где червоточина? Ведь некоторых из нынешних официальных пропагандистов совсем недавно мы знали совершенно другими.
Я помню, например, Павла Якубовича как мужественного карбонария, поднявшего свой голос против янаевского путча на второй или третий день после поражения ГКЧП. Помню как публициста, раскрывшего все лицемерие и трусость путчистов. И кто бы мог подумать тогда, что тот же Павел Изотович спустя некоторое время поместит в своей газете провокационный полосняк «Операция «Черный аист», в котором что ни слово — то клевета? Допустим, Павел Изотович искренне обманывался или был введен в заблуждение недоброжелателями. Допустим, только сейчас выяснилось, что «Черный аист» был расчетливой гадостью. Но почему бы публично не попросить прощения у оболганных, оплеванных людей, если ты интеллигентный и порядочный человек?
Что же случилось с профессионалом высокого класса, с одним из монбланов нашей журналистики, на чьем примере многие из нас учились писать? Что вообще происходит с людьми, когда они идут служить неправде? Что они теряют?
Помню в исполнении Павла Изотовича серию интереснейших материалов о жизни и нравах минских проституток. Те материалы оказали колоссальное влияние на формирование моего личного отношения к феномену человеческой продажности во всех ее проявлениях — от панели до страниц газеты.
И вот сегодня, воспитанный на его журналистике, я восклицаю: «Где та былая, язвительная правдивость, Павел Изотович? Где былой гражданский пафос в обличении несправедливостей? Где фирменная ирония? Где логика? Где чувство юмора и чувство меры? Неужели все это трансформировалось в передовицы, которые мы видим на страницах «СБ»? Уж не стал ли «Черный аист» катастрофическим событием всей вашей жизни?»
Впрочем, зачем я взываю? Павел Изотович который год дежурит на крепостной стене, сохраняя при этом видимость респектабельности. Ему не до пустяков: служба. Враги сошлись не на жизнь, а на смерть…
* * *
Но чего же мы добиваемся друг от друга в этой войне? Давайте сформулируем претензии. Вопрос с нашей стороны: «Почему вы не хотите быть свободными?» Вопрос с их стороны: «Почему вы не любите нашего президента?»
На оба вопроса, как ни странно, есть один ответ. Но чтобы ответить, приходится начинать издалека, с вещей нематериальных и потому истинных. Ведь истина нематериальна.
За время противостояния двух частей нашего общества, начиная с 1994 года, мир уже пережил информационную и лазерную революции. Начались революции в области нанотехнологий и водородной энергетики. Технический прогресс рванул вперед, но моральные качества нашего человека от этого почему-то не улучшаются. Скорее, наоборот.
Проституция из презираемого подпольного ремесла стала вдруг респектабельным занятием. И если сегодня проститутка зарабатывает больше учительницы и врача, то чьи, спрашивается, представители у рычагов власти? И куда движется наше общество, в то время как журналисты разбежались по враждебным станам?
Было время, когда весь моральный негатив можно было списать на отсутствие в людях веры в Бога, и в нас тлела надежда на потенциальную силу церковного влияния. Но оказалось, что религиозная ответственность — особая статья, которая отчасти напоминает судебную. Есть некий виртуальный, суд и тень этого суда заставляет человека быть хорошим: мол, если ты будешь грешить, то гляди! За все ответишь.
Впоследствии оказалось, что официальная православная церковь смотрит на деяния нынешней власти благожелательно, поощряет ее и даже награждает некоторых одиозных силовиков религиозными орденами. О журналистах я и не говорю. Дескать, продолжайте, ребята, Бог на вашей стороне. Уж мы его как-нибудь уговорим, если будет заминка.
Всем нам легко согласиться с той точкой зрения, что высшая ценность в мире — это сам человек. Надо признать и то, что каждый человек — это потенциальное сокровище. А главная трагедия общества — в том, что подавляющее большинство людей проживают свою жизнь в серости и умирают , не будучи обнаруженными, раскрытыми в своих многочисленных талантах. Если к человеку отнестись с интересом, создать хотя бы самые минимальные условия для проявления его конструктивных индивидуальных способностей, это немедленно дает многоуровневый и разносторонний общественный прогресс, не сопоставимый ни с какими достижениями в технической области.
Впрочем, в чем критерий прогресса, которого добивается человечество или отдельно взятая страна на том или ином отрезке времени? Образование? Уровень материального достатка? Развитие культуры? Технологии, позволяющие взирать на других свысока, или совершенство оружия, чтобы диктовать свою волю? Нет, нет и нет.
Если мы говорим о цивилизации, а не дикарстве, есть универсальный критерий прогресса, и он называется чувством собственного достоинства . Это не надменность, не спесь, не превосходство, не сила. Это самоуважение и уважение окружающих. Причем уважение априори. То есть ты относишься с уважением ко всем вокруг до тех пор, пока какой-то конкретный человек не доказал тебе, что какими-то своими действиями он уважения не заслуживает. И прогресс, как показывает практика, выше всего в тех странах, где в силу разных исторических причин сложилась благоприятная атмосфера для развития чувства достоинства.
Кажется, и СССР распался не потому, что был так уж ослаблен в результате гонки вооружений и неэффективной экономики. Он распался во многом из-за пробуждения у большой части его граждан чувства собственного достоинства. С началом перестройки оказалось, что в некоторых западных странах построен такой великолепный социализм, который не описан даже в теоретических работах советских идеологов. И все это без миллионных человеческих жертв, войн, голода, изнурения и ядерных бомб. И без постоянного, ежедневного унижения. Граждане почувствовали себя одураченными, безмерно обманутыми. СССР уже ничто не могло спасти.
В Японии, например, это качество традиционно построено на чувстве личной ответственности. Оно получило свое развитие с подачи самурайской культуры. За этическую основу взято представление о благородном муже. Это не холоп, который выполнит любой приказ господина и потом вместе с ним окажется на скамье подсудимых. Благородный вассал служит своему господину до тех пор, пока правление господина не расходится с предписанием Пути. Нельзя представить себе благородного мужа, который по приказу командования расстреливал бы мирных людей, а потом в суде оправдывался тем, что исполнял приказ. Если приказы господина расходились с его этическими представлениями, самурай должен был взять меч и сделать себе харакири. Потому что он всегда помнил: каждое его действие будет иметь отклик, он ответствен не только перед судом или Богом, не перед начальством, которого надо бояться, а прежде всего — перед самим собой, потому что иначе он потеряет уважение к самому себе.
К сожалению, в нашем обществе уровень личной ответственности и чувства собственного достоинства невысок. В том числе и по историческим причинам. А пережитый нами ХХ век — эпоха чудовищного, небывалого подавления, истребления самого понятия чувства собственного достоинства и всех людей, которые хоть в какой-то степени им обладали.
К сожалению, подобное продолжается и сегодня в Беларуси. Снова унижения, тотальный контроль, злоба, враждебность... И, как следствие — полная потеря чувства собственного достоинства многими людьми. Вот и ответ на наш вопрос: «Почему вы не хотите быть свободными?» Вот и ответ на вопрос: «Почему вы не любите нашего президента?»
С приходом к власти Лукашенко множество людей, которые могли бы строить и укреплять наше государство, были от этого процесса отторгнуты. Это люди, обладающие высокоразвитым чувством собственного достоинства, и потому они не вписываются в рамки режима.
Разделение белорусского общества на два лагеря происходит, на мой взгляд, именно по этой черте: люди с обостренным чувством собственного достоинства штурмуют крепость, люди с полным его отсутствием взбираются на стены с ночными горшками. И те, и другие в нечистотах, одни — снаружи, другие — изнутри.
Но мир-то знает, что в конце концов любые крепостные стены рушатся. Вот только поскорее бы нам найти причины наших бед и лекарство от регресса. Формула этого лекарства очень проста: «Всеми силами содействовать сохранению, укреплению и воспитанию в людях чувства собственного достоинства. Жить не по лжи, а по внутреннему нравственному чувству».
Всем порядочным людям в нашей стране (а журналистам — особенно) нужно понять простую вещь: это не наша война . Это война правителя с его внутренними драконами. И пусть он воюет с ними в одиночку и, желательно, где-нибудь в сторонке, подальше от нас.
ВРЕЗКА 1
Проституция из презираемого подпольного ремесла стала вдруг респектабельным занятием. И если сегодня проститутка зарабатывает больше учительницы и врача, то чьи, спрашивается, представители у рычагов власти? И куда движется наше общество, в то время как журналисты разбежались по враждебным станам?
Было время, когда весь моральный негатив можно было списать на отсутствие в людях веры в Бога, и в нас тлела надежда на потенциальную силу церковного влияния. Но оказалось, что религиозная ответственность — особая статья, которая отчасти напоминает судебную. Есть некий виртуальный суд и тень этого суда заставляет человека быть хорошим: мол, если ты будешь грешить, то гляди! За все ответишь.
Впоследствии оказалось, что официальная православная церковь смотрит на деяния нынешней власти благожелательно, поощряет ее и даже награждает некоторых одиозных силовиков режима религиозными орденами. О журналистах я и не говорю. Дескать, продолжайте, ребята, Бог на вашей стороне. Уж мы его как-нибудь уговорим, если будет заминка.
ВРЕЗКА 2
Кажется, и СССР распался не потому, что был так уж ослаблен в результате гонки вооружений и неэффективной экономики. Он распался во многом из-за пробуждения у большой части его граждан чувства собственного достоинства. С началом перестройки оказалось, что в некоторых западных странах построен такой великолепный социализм, который не описан даже в теоретических работах советских идеологов. И все это без миллионных человеческих жертв, войн, голода, изнурения и ядерных бомб. И без постоянного, ежедневного унижения. Граждане почувствовали себя одураченными, безмерно обманутыми. СССР уже ничто не могло спасти.
Публікуецца на сайце з ласкавай згоды
Беларускай Асацыяцыі Журналістаў
|
Польскі аўкцыён
