|
 ЦЕНА СВОБОДЫ
Всё должно быть по закону, которому подчиняется всё
Эдуард МЕЛЬНИКОВ В национальном музее американской истории в Вашингтоне я увидел саблю. Обычную саблю времен Гражданской войны между Севером и Югом 1861—1865 годов. Необычным был ее вид. Да, это оружие побывало в «деле». Глубокие зазубрины были столь часты, что местами стальное лезвие напоминало пилу. Неизвестно, что стало с владельцем сабли. Схватка была не на жизнь, а на смерть.
В той схватке, в той войне погибли с обеих сторон более 600 тысяч американцев. Агентом южан был застрелен президент Авраам Линкольн. Как известно, причиной войны была борьба северных штатов за отмену рабства и столь же рьяная его защита южанами. Это был глубочайший раскол молодой американской нации, после которого она еще долго не могла оправиться.
Первых солдат, погибших в боях, северяне стали хоронить в Арлингтоне, на берегу реки Потомак. Земля здесь принадлежала семье главнокомандующего армией южан генералу Роберту Эдварду Ли. Таким образом северяне хотели досадить своему противнику.
Я приехал на Арлингтонское кладбище в погожий день середины марта этого года. В Вашингтоне в такое время начинается настоящая весна. Здесь, в атмосфере национального мемориала, возрождение природы имеет особое, метафорическое значение. Открылась перспектива реки Потомак, за ней — характерные силуэты столицы: мемориал президента Линкольна, высокая стела монумента президента Вашингтона, Белый Дом, Конгресс. Уже возникла особая, весенняя гулкость каждого звука, набухли и приготовились раскрыться огромные почки невиданных мною прежде американских магнолий.
Я смотрел на все это с самой высокой точки Арлингтонского кладбища, от домика генерала Ли. Сложенный из местного желтого камня, он возвышается надо всей местностью. Сейчас здесь дом-музей, посвященный памяти генерала. В окружении тысячи одинаковых белых надгробных камней, не можешь не задумываться о том, какой высокой может быть цена взаимопонимания между людьми. Я ходил по комнатам, рассматривал интерьеры XIX века и не мог отделаться от навязчивого вопроса: как же это возможно, что командующий армией, которая потерпела поражение в Гражданской войне, не только остался жив, но и прожил после войны пять лет? В Ричмонде, столице штата Вирджиния, стоит памятник Роберту Ли, в 1975 году он был посмертно восстановлен в гражданстве США.
Все это непонятно нам, воспитанным на школьных уроках советской истории, вузовских курсах истории КПСС (как известно, организатора всех побед). По нашим меркам это означало бы создание музея и установку памятника, например, адмиралу Колчаку, генералам Корнилову или Деникину.
Власти Соединенных Штатов Америки предприняли титанические усилия для того, чтобы семена вражды и ненависти, посеянные в ходе Гражданской войны, не давали новых всходов, чтобы нация окрепла в своем единстве, в общем стремлении к свободе и справедливости.
Способны ли мы проявить такое же великодушие? Способны ли сделать выводы из всего того, что с нами происходило и происходит?
Эти вопросы имеют далеко не историческое значение. И у нас, и в Америке. Далекую страну за океаном не надо идеализировать: там тоже существуют острые социальные противоречия. Однако они разрешаются цивилизованным образом. Извечная борьба за справедливость там давно переместилась в правовое поле.
У нас же по-прежнему машут зазубренными саблями.
Люди всегда были и будут разными, по-разному видящими и понимающими жизнь. Либералы и консерваторы, демократы и диктаторы, пацифисты и милитаристы, алчные и бессребреники, мстительные и всепрощающие, деятельные и созерцатели, «верхи» и «низы» — все они живут на одной Земле, в одних и тех же странах. Но лишь в немногих из них право каждого на свой образ жизни и мыслей гарантируется правовыми государствами. Соединенные Штаты Америки — одна из таких стран.
Я постараюсь коротко рассказать, как извечная противоречивость человеческой природы находит свое разрешение в механизмах демократического саморегулирования жизни американского общества.
Почему не «садят» Черчилля
Во время моего пребывания в Мадисоне, столице штата Висконсин, в город приехал скандально известный Ворд Черчилль, профессор из Колорадо. Он явился, чтобы выступить в местном университете. Скандальность профессор приобрел тем, что во всеуслышание заявляет примерно следующее: «Атака на небоскребы Всемирного торгового центра в Нью-Йорке в сентябре 2001 года — это глубоко закономерное явление. Америка, уже которое десятилетие пьющая кровь из всего мира, наживающаяся на эксплуатации целых народов… получила свое. Всемирный торговый центр — это средоточие мирового зла, вот он и стал объектом возмездия».
Заявлять такое в Соединенных Штатах! Но дело в том, что профессор Черчилль не нарушает никаких законов. Наоборот, он реализует важнейшее конституционное право любого американского гражданина — право на высказывание своего мнения, свободу слова. Оно гарантируется Первой поправкой к Конституции Соединенных Штатов. После того как профессору стали угрожать, его взяла под охрану полиция. Выступления Черчилля всегда сопровождаются волнениями, но он продолжает свое дело. Вечером того же дня сюжеты о выступлении профессора Черчилля в Мадисоне прошли в выпусках новостей общенациональных телевизионных каналов.
Первая поправка защищает права всех граждан США на свободу слова, прессы, собраний, вероисповедания и петиций. Для журналистов она является законодательной базой их профессиональной деятельности.
Почему полицейский репортер критикует «профильное» ведомство
Одним из фундаментов социальной стабильности в США является огромная роль общественных организаций. В основе государственного устройства заложен принцип, сформулированный в свое время Томасом Джефферсоном, соавтором американской Конституции, третьим президентом США: «Правительство, которое правит меньше всего, правит лучше всего».
В Соединенных Штатах «общественность» — это совсем не абстрактное понятие. 76% женщин и 63% мужчин постоянно участвуют в общественных мероприятиях, которые проводятся в их районе или населенном пункте. Например, при мэрии Мадисона действует почти… тысяча общественных советов, в которых обсуждаются все городские проблемы: архитектура и строительство, экология, содержание парков, использование велосипедов, надзор за деятельностью правоохранительных органов. Муниципалитет принимает решения, опираясь на мнение горожан. Они же контролируют исполнение. Бедный мэр, ему не позавидуешь! Попробовал бы он самовольно переименовать улицы…
Вот лишь один из примеров влияния общественности на положение дел.
На территории одной из средних школ Мадисона произошел вопиющий случай. Полицейский по «наводке» из участка преследовал подростка. М альчик убегал, сопротивлялся, и полицейский применил электрошокер. Позже выяснилось, что подозрение было необоснованным, но ребенок серьезно пострадал. Это возмутило население города и штата. В инцидент вцепилась газета « Wisconsin State Journal », где я в то время проходил стажировку.
Конфликт разгорелся нешуточный. Полицейское начальство было вызвано на городское собрание, от решений которого зависело принятие закона о применении электрошокеров в Мадисоне. Население тревожило, что полиция будет слишком вольно пользоваться этим средством при задержании правонарушителей, а также применять его в недозволенных целях, например, при получении признания. На следующий день я встретил Ли cc у Шутц, полицейского репортера газеты « Wisconsin State Journal ». Она с возмущением рассказала мне, что полиция набила своими людьми в штатском весь зал, где проходило собрание. Их целью было создать «общественное мнение» по злободневному вопросу. «Но ведь копов всегда видно, даже если они переодетые», — возмущалась Ли cc а, направляясь к своему компьютеру, чтобы засесть за статью по этому поводу. Исход дела неясен. Скорее всего, электрошокеры в Мадисоне запретят.
Таких примеров влияния общественности на законы и органы власти можно привести множество. Например, главного судебного медицинского эксперта штата Висконсин и города Мадисон здесь не назначают, как во всей Америке, а выбирают. Мне объяснили, что подобные «особенности» явно говорят: был какой-то инцидент (в данном случае, наверное, подтасовка результатов экспертизы). Это возмутило общественность — и вот результат, закрепленный законодательно. В штате Кентукки — на родине знаменитого кукурузного виски «Бурбон» — в некоторых графствах (районах) введен… сухой закон. Хочешь выпить — дуй миль за тридцать-сорок в соседнее графство. Видимо, пьяницы «достали» местное население, и оно «продавило» соответствующее решение. Конечно, полиция всегда на страже принятого закона, а то и ей попадет…
Нелишне будет заметить, что само слово « Police » происходит от древнегреческого «полис», то есть город. Полиция подчиняется городским властям, которые, в свою очередь, находятся под полным контролем общественности. Люди в форме нацелены на исполнение своих прямых, полицейских обязанностей и не используются как средство политической борьбы. Я видел пикет против войны в Ираке прямо у Белого Дома. Полицейский наряд стоял рядом и делал вид, что не замечает происходящего: граждане реализовывали свое право на протест. Но когда в сентябре 2001 года власти потребовали поголовной проверки лиц арабской национальности, полиция Мадисона отказалась это делать. Отказалась и полиция университета (там свое подразделение). Полицейские хорошо знают не только свои обязанности, но и права. На все есть закон, а апостолом его выступает суд.
Суд — обыденное явление в Америке. Это обычный способ разрешения споров во всех сферах — в быту, в коммерции, в общественной жизни. Здесь нет только одного — политики. Суды здесь действительно независимы от власти, а потому беспристрастны.
Вот это право на протест в рамках закона поражает в Америке больше всего. Можно сказать, что здесь все время идет тихая и бескровная борьба, в которой граждане добиваются защиты своих прав.
Люди везде одинаковы, и в Америке находятся те, кто хотел бы урвать от общественного пирога: поживиться за счет другого или забрать себе побольше власти. Но всегда найдется тот , кто откроет рот, обратится в полицию, в суд, подаст жалобу, поднимет общественность (а ее и поднимать не надо — все готовы).
Почти месяц с телеэкранов не сходило миловидное лицо Марты Стюарт. Известная в прошлом ведущая «кулинарных» передач, она привлекла внимание прессы потому, что закончился… пятимесячный срок ее тюремного заключения, из которого она переместилась в свое поместье, под домашний арест. Ее вина перед законом заключалась в том, что, воспользовавшись внутренней, инсайдерской информацией, она вовремя «толкнула» на бирже акции компании, соучредительницей которой была. На следующий день курс акций резко пошел вниз, и тысячи людей, вложивших свои средства, оказались ни с чем. Такие дела сразу подпадают под юрисдикцию федеральных правоохранительных служб и судов: финансы — дело серьезное. От ответственности не спасает ничто: ни высокое положение, ни огромное личное состояние (у Марты Стюарт оно составляет сотни миллионов долларов).
Интересно, кто у нас ответил за «сгоревшие» вклады населения бывшего СССР?
«Бомба» для министра-автомобилиста
Подчинение закону всех и вся, снизу доверху, является главным условием социальной стабильности. Год назад полиция Мадисона задержала женщину — министра юстиции штата Висконсин — за вождение автомобиля в нетрезвом виде. Ее лишили прав и оштрафовали. Конечно, для местной газеты это была «жареная» тема. А мне было непонятно: полицейский — он что, не видел, чью машину останавливает? А прокурор, который подчиняется этому министру и который дал ход делу, — он тоже ничего не соображал? Непонятно это нам, белорусам…
Демократические общества — это сложные общества. Сложно устроенные, потому что везде надо выстраивать баланс сдержек и противовесов. Чтобы никому, никому не дать явного преимущества на общественном поле.
Конечно, это усложняет жизнь. Как только вы всерьез возьметесь встраивать в систему государственного управления права человека, все усложнится неимоверно. Потому что принципов и механизмов возникнет чрезвычайное множество.
Наше общество устроено «попроще», по одному принципу: власть всегда права.
Власть и общество — всегда оппоненты. Америка в этом смысле — не исключение. Поразительно, что власть, находящаяся все время в упругом взаимодействии с гражданским обществом… сама же и взращивает его. Точнее, она вынуждена с ним сосуществовать в рамках законов, единых для всех. Все то, о чем мы слышим — факты коррупции, злоупотреблений, наступлений на гражданские права и свободы — потому и известны, что являются отклонением от нормы, вопиющим нарушением стандартов американского образа жизни. И общество воюет с этим: публикуются репортажи, начинаются парламентские расследования, подаются судебные иски. Это нормально. Гораздо страшнее вседозволенность верхов при невозможности для обычного человека отстоять свои права. Больше всего меня умиляет, когда «публицисты» с Белорусского телевидения «развенчивают» американскую демократию, пользуясь фактами, почерпнутыми из американской же прессы.
Не обмануть, а убедить
Вот для них еще один факт для «развенчания». Сейчас по всей Америке идут дискуссии о социальной защите населения. Связано это с инициативой администрации президента Буша кардинально реформировать систему пенсионного обеспечения страны.
В двух словах, значительно упрощая, можно сказать, что правительство предлагает принять законы, которые предоставляли бы людям больше возможностей в накоплении пенсионных фондов. Взамен население лишается гарантированной помощи государства — Social Security , которая сейчас полагается каждому, кто достиг пенсионного возраста. Государственную пенсию сохранят только для тех, кому сейчас не меньше пятидесяти восьми. Все остальные должны сами заботиться о размерах пенсионных отчислений или доверять их негосударственным пенсионных фондам. Эти свои пенсионные деньги можно вкладывать в бизнес, приобретать за них акции, играть на бирже. Конечно, это риск. Хорошо, если повезет. А если нет? Но для правительства важно снять с себя бремя расходов на Social Security . В этом суть новации.
Отношение к ней неоднозначное. Молодежь увидела в этом немало возможностей для себя. Те, для кого пенсия не за горами, конечно, против.
Дискуссия поистине мировоззренческая, вокруг вечного вопроса о личной ответственности за свою судьбу. Противоположные позиции стары, как мир. Пусть каждый отвечает за себя, говорят одни. И за ошибки собственные расплачивается сам. А на доброго дядюшку — государство — рассчитывать не стоит. Расплодим иждивенцев, тогда все нищими станем. Государственные должности, социальные гарантии только развращают людей, тяжелой гирей лежат на бизнесе, снижают деловую активность. Такую точку зрения я слышал, например, от сенатора-республиканца Законодательного собрания штата Висконсин Гленна Гротмана. А его оппонент, депутат нижней палаты, демократ Джозеф Париси считает, что сильное государство не имеет морального права забывать о бедных, пожилых, больных людях. Но и государство, становясь собесом, слабеет, не исполняет своих обязанностей, возражают снова сторонники жесткой линии. Противники реформы, в свою очередь, утверждают, что из четырех возможных рецептов вывода системы социального обеспечения из кризиса администрация избрала самый простой: все отдать под личную ответственность самого пенсионера.
Вопрос действительно серьезный. Подобные проблемы становятся источником социальной напряженности даже в таких развитых странах Европы, как Германия, Франция. Население стареет, растут затраты на обеспечение пенсионеров, которых становится все больше и живут они все дольше. С другой стороны, большое количество молодежи не рвется в работу, а предпочитает отсиживаться на довольно высоких социальных пособиях. Но котел-то все равно один — бюджет — и пополняется он только за счет упорного и эффективного труда. Закон прибавочной стоимости — источника всякого богатства — еще никто не отменял.
Тут самое время вспомнить, что в США все решается демократическим путем — большинством голосов обеих палат парламента. А на них давит общественное мнение, простые избиратели. Избирателей можно только убедить.
Обе противоборствующие стороны используют для этого все возможности. Президент Буш разъезжает по стране, встречается с людьми, разъясняет, полемизирует. Его противники тоже не дремлют. Они утверждают, что нынешняя администрация хочет развалить систему социального обеспечения, которая создавалась при президенте Франклине Рузвельте в 30-е годы. В строку при этом вставляется все, в том числе и война в Ираке, на которую идут колоссальные средства.
Борьба идет нешуточная. Аналитики прогнозируют, что, несмотря на все усилия администрации, закон о Social Security , очевидно, не пройдет. Наверное, это хорошо. Но и большой радости тоже нет. Проблемы-то остаются.
Конечно, решение вопроса будет найдено. Острота коллизии с ликвидацией Social Security вызвана тем, что население сопротивляется попыткам властей возложить все бремя ответственности только на его плечи.
Как всегда, нужен компромисс и общественное согласие. Они достигаются в специально отведенном для этого месте — парламенте. Не в карманной «палатке», а в настоящем, избранном населением, представительном органе власти.
Ежегодно в Конгрессе США обсуждается около 5 тысяч законопроектов, примерно 350 из них приобретают силу закона. А ведь есть еще законы штатов! Инициатива принятия того или иного проекта может исходить от любого гражданина США. Но официально внести предложение о его принятии может только член Конгресса. В среднем каждый проект получает около ста поправок. Многие из них вызваны попытками подкормить за счет федерального бюджета свои округа. Такие поправки на политическом сленге называются «свиньями» (« pork »). Но не нужно забывать, что попытки потянуть на себя общественное одеяло наталкиваются на противодействие не менее мощных лоббистских структур. После обсуждения в нижней и верхней палатах парламента уточненный вариант законопроекта проходит процедуру голосования. Закон вступает в силу, когда его подписывает президент США.
Принцип законодательной охраны прав личности не знает деления на малое и большое. Сижу перед телевизором и удивляюсь парадоксам американской жизни. По одному из общенациональных каналов идет сюжет о том, что «стринги» (трусики такие, ну, вы знаете, о чем я), вылезающие из джинсиков и из-под маечек, оскорбляют нравственность и эстетическое чувство некоторых благопристойных прохожих. Важный джентльмен в черном пальто и при галстуке (конгрессмен) выступает против такого безобразия. Репортеры, ехидничая, снимают рабочих на стройке, у которых в напряженные моменты их производственной деятельности тоже вылезают из-под штанов семейные трусы в цветочки. Это что, тоже безобразие? Но вопрос возник, его обсуждают, его нужно как-то решать, граждане волнуются. И довели-таки законопроект до голосования. Нижняя палата Конгресса высказалась за запрет «стрингов», но Сенат не пропустил, все осталось по-старому. Странно, обычно верхнюю палату считают оплотом консерватизма. Но если бы закон приняли, будьте уверены: полицейские штрафовали бы за «непотребство». Буде оно было бы замечено.
В этой мелочи отражается главный принцип общественного устройства США: все должно быть по закону, которому должны подчиняться все.
Публікуецца на сайце з ласкавай згоды
Беларускай Асацыяцыі Журналістаў
|
Польскі аўкцыён
