|
 НА НЕДЕЛЬКУ ДО ВТОРОГО СЪЕЗЖУ В БУДА-КОШЕЛЕВО
 Людмила ШЕСТАК
Это называется последипломный синдром. Когда каждая фраза, вылетевшая из уст друзей-коллег-боссов, кажется фатальной и изменяет представления о будущем в корне. И так — каждые полчаса. И так — каждый новый день. Диплом затерялся в ящике рабочего стола среди визиток, записных книжек и фотографий, и, шаря рукой в поисках необходимого, постоянно попадаешь на ЭТО (нужно будет спрятать в морозильник, его я реже посещаю). «Дорогое «это», — думаю я в такие моменты. — На что ты меня обрекаешь?»
По секрету скажу: с получением диплома подписала себе вердикт —ехать на два года работать в район. А что мы все думали пять знойных студенческих лет? Что сразу — в штат Би-Би-Си?
Суровая реальность такова, что журфак, не особо считаясь с пожеланиями студентов, делает им невообразимую «услугу» — работоустраивает в добровольно-принудительном порядке. Вы наверняка знаете, откуда поступают в первую очередь рассматриваемые «требуются! требуются!». Конечно, из нашей необъятной провинции. И провинция эта пестрит «коммунизмами», «ленинами», «зорями» и «октябрями» в названиях своих еще не опомнившихся от Советского Союза государственных СМИ.
Не подумайте, я не критикую локальную прессу и работу в ней. Я почти понятия не имею, что это такое. Год школьного сотрудничества с районкой перед поступлением — не в счет. Там — только стихи, сопли и попытка заняться журналистикой, где на резонные вопросы редакторам: «А как писать-то нужно?» — слышала ответ: «Людааа, да ты что! Ты и так все знаешь! Все замечательно…» М-да… Замечательно. Ради интереса перечитала свое «из раннего». Стыдно.
С тех пор район остался в памяти непоколебимым стереотипом: все, что ни сделаешь, — сойдет, потому что некому сделать лучше. И через определенное время начинаешь свято верить, что твоя работа — верх совершенства, ты — идеален, лавры там, венки, аплодисменты… А если потом приезжаешь в место покрупнее, где людей побольше, и талантов, соответственно, не один на квадратный десятикилометр, то заклинивает. Варианта два: быстро убегать, откуда прибежал, или карабкаться-ползти как можно выше-дальше, ни в коем случае не оглядываясь назад и даже не помышляя вернуться к былому «признанию».
Но вот имею распределение в район. Что буду с этим делать — большой секрет (тьфу-тьфу, чтоб не сглазить). А размышления былых одножурфаковцев мне сейчас необходимы.
Вдруг мой стереотип — это как суеверие с черной кошкой? И если от него избавиться, повезет четырежды?
Достаю блокнот и начинаю слушать.
Вот одна девушка, да что там девушка — милая леди, звезда, не побоюсь этого слова. Пять лет дурила всем голову, что журналистика ее не интересует, ну, не будет она ею заниматься, когда получит диплом. А все вроде прилагается — и минская прописка, и связи в столичных редакциях… На распределение «забила» — отправляйте куда хотите, все равно не поеду! Ее и отправили… Правда, из-за того, что минская — не совсем в район, а в областной центр. Хихикали после в дамском туалете: «Ну как? Весело, не правда ли?.. Пусть надеются, наивные, что приеду…» Но встречаю однокурсницу через пару месяцев (все-таки последипломному синдрому подвержены все!) и слышу: «Люд, я еду в район. Я так решила». На мое трижды вопросительное «Почему???» получила:
— Посуди сама: в Минске не пробиться. Здесь столько людей работает! А город не резиновый. Возьмут работать какой-нибудь девочкой на побегушках. И дослужиться до должности — так и не дослужишься. А еще каждая редакция со своими заморочками, интригами, влиться в коллектив практически невозможно. А там я сразу — редактор отдела. Реальный шанс и опыта набраться, и когда в Минск вернусь, меня уже никто не посмеет в должность на «побегушки» поставить.
— А как же поговорка: молодец среди овец?
— Есть другая: лучше быть большой лягушкой в малом болоте, чем маленькой в большом.
Вот парень, тоже минчанин. Даже имя свое не скрывал — Александр Иванов. Уже год работает в городе Любань. Однокурсники долго полагали, что он шутит, утверждая, что действительно поехал работать в район. Когда стал пропадать на неделю из Минска и возвращаться только на выходные — поверили.
К Саше я пристала с б о льшим количеством вопросов, как-никак, получу в ответ не «мечту о горизонтах», а life experience (жизненный опыт, то есть) .
— Одна у меня по этому поводу мысль — работаю в пустоту. Я там на радио . Вернее, делаю сюжеты по 20 минут два раза в неделю, которыми перебивают государственное «Радио 1». А слушает ли это кто? Понятия не имею. Когда только начинал работать, знал, что хотя бы начальство слушает, контролирует, а сейчас даже в этом не уверен. Бабушки в своих хатках — так у них это радио фоном, чтоб нескучно было. А другим, думаю, некогда слушать.
— Погоди, ты мне о хорошем расскажи, а то на жизнь жаловаться мы все горазды!
— А я не жалуюсь. Мне там комфортно работать. Природа, свободного времени уйма. Делать, правда, нечего — город вечером пуст и мрачен (ах, да, обещал же…). Научился разбираться во всех «борьбах» за урожаи и надои. Ты вот знаешь, сколько центнеров с гектара — это круто, а сколько — позор? Или тебя как-нибудь волновала проблема пересева этой весной, когда все поля затопило? Мне волей-неволей пришлось заинтересоваться. Я даже шутки себе позволял: друзья, вы лучше рис вторым разом посадите, наверняка взойдет!
— Ответь мне: работа в районе — это прогресс или регресс для журналиста?
— Не то и не другое. Если по распределению — то, скорее, банальное отбывание срока. И мысли постоянные — в любом случае возвращаться в столицу. Карьера в районе молодому специалисту все равно не принесет ничего — ни денег, ни даже квартиры (минимум лет через 15). По секрету скажу, даже у людей при должностях подобные мысли — хотят в Минск уехать. Но их в своих городочках многое держит — дом, семья… А меня? Разве что влюблюсь в кого (смеется), хотя это вряд ли возможно, потому что здесь «в наличии» только школьницы и бабуси.
— А как же возрождение села? Мощности, которые брошены на подъем периферии?
— О чем ты! Я бы тебе рассказал, как, к примеру, строительство по этой программе ведется, да не буду, и так наговорил… И вообще не стоит мое мнение отождествлять с настроениями в районе: мне ведь есть с чем сравнивать, в плане информации тоже. А в районе, скажу я тебе, информация только одна, идеологически правильная. И все свято верят, что так оно и есть. Порой даже кажется, что люди совсем разучились мыслить самостоятельно, смотреть не в телевизор, а хотя бы в холодильник, а потом уже на экран.
Интересуюсь у третьего выпускника журфака (его распределили в «Советскую Белоруссию») мнением о желанной работе. Он часто ездит в командировки по Беларуси. После перечисления многих плюсов своего трудоустройства, все же пожаловался:
— Скоро совсем испорчу свой стиль. Потому что приезжаешь, расспрашиваешь, люди отвечают: «То и то, но вот проблемы, проблемы…», а впоследствии писать о каждой проблеме вынужден в духе: «Но ничего! Справимся! Это же вовсе не то, на чем нужно заострять внимание жителей Сильной и Процветающей…»
Четвертый герой — Макс Магляс — взял и отработал, как положено. Сейчас, глядя на Макса, и не поверишь, что он из «района» вернулся — солидная работа, приличная зарплата, наполеоновские планы. А было так, что…
— Во время учебы сотрудничал с «Компьютерной Газетой» и «Компьютерными Вестями» — по своей любимой IT -тематике. Но так как это газеты коммерческие, то попасть после окончания альма-матер именно туда у меня не было шансов. Вот и пришлось положить глаз на газету «Адз інства» в родном Борисове.
Когда туда приехал, выяснилось, что денег в редакции нет и платить мне не будут (!). Пришлось поменять место распределения на более подходящее — пошел на завод БАТЭ (это такой промышленный гигант в Борисове) рекламщиком. Специальность моя — информация и коммуникация, поэтому я попал в отдел маркетинга. Замечу, такая сложная штука, как маркетинг и реклама, были на данном предприятии в зачаточном сотоянии...
— Спустя столько времени можно оценить пользу от работы по распределению?
— Пользу? Лично мне распределение не дало ничего. Потому что я ходил на работу, а не работал. В любое свободное время занимался совсем другим — писал рекламные статьи, искал будущее место в Минске. В общем, если бы государство разрешило мне пойти в коммерческое издание, то я бы и себе принес больше пользы, и газете, и государству, исправно платя налоги с нормальной зарплаты, а не с того убожества, что получал « на распределении » .
… А пятый мой персонаж просто сбежал. Из Буда-Кошелево. Отработал месяц, собрал чемодан и уехал на ОНТ. Частенько теперь вижу его репортажи. Растет парень. И нарекает будущим поколениям: «Даже не думайте ехать туда. Зачем вам портить настроение, пусть и на один день, разговором с местным редактором?»
Вот так. Народ сетует, но никто на вопрос: «А если вернуть время назад, сделали бы все возможное, чтобы по-другому распорядиться последипломными годами?» — не ответил «О, да. О, конечно!».
Герои не жалеют ни о чем.
* * *
Куда только не занесет в поисках мечты! Известного американского гонзо-журналиста, а впоследствии скандального писателя Хантера С. Томпсона в начале 70-х носило по всей Америке. В результате вышла книга «Страх и отвращение в Лас-Вегасе», где на каждой странице — наркотики, грязь и обреченность. Даже одноименный фильм, который в конце 90-х снял режиссер Терри Гиллиам, — без хэппи-энда (хотя так модно им баловаться). Реальность — она и в Америке реальность. Но обличительное слово доктора Томпсона заставило мыслить не одно поколение людей.
Почему же молодые журналисты Беларуси, уезжая на периферию, не кричат, каково там, не пишут шедевры, подобные Томпсоновским, на которых могло бы учиться все общество?
Да потому что в районы мы попадаем не в поисках Мечты, а… случайно. Кто-то в силу разгильдяйства — не подсуетился получить заявку из места менее отдаленного. Кто-то из-за стечения обстоятельств — заявку оформили днем позже, и она уже Министерство образования не волнует. У кого-то, как выяснилось, случайно оказался контракт, который нужно отрабатывать. Чье-то издание «случайно» закрыли, а он все пять лет думал, что пойдет работать туда. Кто-то «случайно» захотел поехать домой к маме-блинчикам-телевизору.
А еще бывает, что случайно человека восхищает работа в районе, ибо если бы не было профессионалов там, то на кой черт вообще что-то, помимо столицы? Я восхищаюсь вами, ребята!
Но оставляю за собой право на творческую Мечту , а она — на других горизонтах.
Публікуецца на сайце з ласкавай згоды
Беларускай Асацыяцыі Журналістаў
|
Польскі аўкцыён
