|
 ОСОЗНАННАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ
 Сергей САЦУК
Еще совсем недавно — где-то 20, а где-то и 10 лет назад — журналистские расследования представляли собой некое хаотичное движение «белых ворон» от журналистики, которые рисковали своей карьерой, свободой и даже жизнью ради достижения довольно сомнительных целей. Сегодня важность такого рода деятельности признана во всем мире, и для ее развития создаются самые благоприятные условия. С этой необходимостью смирилась даже белорусская власть, которая, одной рукой уничтожая расследовательскую журналистику, другой вынуждена фабриковать для общества суррогатный заменитель.
Несущая
конструкция
За всю свою историю человечество не изобрело лучшего института контроля над властью, чем средства массовой информации. Пресса не только информирует общественность о публичной деятельности вершителей людских судеб, но, что еще более важно, предает огласке скрытые от любопытных глаз факты и события. Если принцип разделения властей является своего рода фундаментом демократического общества, то сильные и независимые СМИ, способные осуществлять функции общественного контролера, — это несущие конструкции, без которых здание демократии просто развалится.
Демократическим или, как его еще называют, гражданским обществом высокоразвитых стран давно доказано, что журналисты-расследователи или, как их еще называют, инвестигейторы, действуют намного эффективнее, чем десятки чиновничьих контролирующих структур. Речь идет не о сравнении профессиональных качеств госслужащих и журналистов — вовсе нет. Просто любой контролирующий орган, какие бы профессионалы в нем ни работали, всегда был, есть и будет государственной структурой, и, значит, государство в лице того или иного чиновника всегда будет заинтересовано скрыть от общественности негативные моменты своей деятельности. Смысл же работы журналистов-расследователей сводится как раз к тому, чтобы найти и придать огласке факты коррупции госслужащих, изучить и обратить внимание общественности на ту или иную проблему в гражданском обществе, промышленности, экологии и т. д., и т. п. В Швеции, которая по населению равна Беларуси, всего 12 тысяч полицейских, но зато в каждом городе, каким бы маленьким он ни был, есть независимая газета, на страницах которой периодически появляются журналистские расследования.
Из множества функций журналистики — развлекательной, познавательной, информационной — сегодня во всем мире на первое место выходит именно контролирующая. В демократических странах ни одна газета общественно-политической направленности не сможет выжить в конкурентной борьбе, если на ее страницах периодически не будут появляться журналистские расследования. Там гражданское общество развито так, что даже простой рабочий не желает чувствовать себя песчинкой под ногами сильных мира сего и хочет на равных участвовать в управлении если не страной, то хотя бы родным городом. Расследовательская журналистика дает возможность пользоваться своими избирательными правами не вслепую, а осмысленно. Именно поэтому в демократических странах ответственные издатели тратят немыслимые денежные средства на проведение всего одного расследования – дивиденды от роста тиража и популярности газеты затем окупают все расходы.
Необходимость развития журналистских расследований признана во всем мире. Как говорят ведущие исследователи, есть огромная масса журналистов — и есть ничтожно маленькая часть этой массы, элита, называемая инвестигейторами. Их так мало, что они нуждаются в особой защите не только со стороны общества, но и государства. В ряде стран для этого принимаются специальные меры. В Швеции, например, закон вообще освободил журналиста от какой-либо правовой ответственности за достоверность изложенных фактов — это забота издателя. В США получил широкое распространение так называемый принцип искреннего заблуждения, согласно которому за журналистом признается право на непреднамеренную ошибку. Эту норму приняла и Украина, причем задолго до «оранжевой революции».
Высший пилотаж во льдах
К сожалению, в Беларуси журналистов-расследователей можно пересчитать по пальцам. В то время как в Швеции их около 400 (и шведы утверждают, что это очень и очень мало), в нашей стране их наберется не более 15 – 20 человек, на которых уже смотрят как на вымирающих динозавров, безнадежно пытающих выжить в условиях надвигающегося ледникового периода. Конечно, ряд факторов, затрудняющих развитие расследовательской журналистики, сегодня нельзя устранить. В настоящее время белорусскому журналисту гораздо проще и выгоднее подготовить пять, а то и десять обычных информационных сообщений, чем провести одно расследование. Наши СМИ сегодня просто не в состоянии платить инвестигейтору столько, чтобы это компенсировало ему временные и материальные расходы, не говоря уже о затратах, связанных с обеспечением правовой и физической безопасности, что для Беларуси весьма актуально. Все эти факторы, возможно, устранятся в процессе развития гражданского общества в нашей стране. Но созданный белорусской властью «ледниковый период» для независимых СМИ спровоцировал ситуацию, в которой инвестигейторы попросту начали терять свою квалификацию. А это уже чревато серьезными последствиями для отечественной журналистики. Как сказал президент российского Фонда защиты гласности Алексей Симонов, журналистское расследование – это фигура высшего пилотажа в журналистике, без которой любая газета становится просто пресной. К словам известного российского журналиста нужно только добавить, что с пресными газетами радио и телевидением пресной постепенно становится и наша жизнь.
Если просмотреть подшивки белорусских газет, то можно увидеть, что независимые журналистские расследования стали появляться у нас с середины 90-х годов прошлого столетия. Сначала они очень часто походили на сбор различных слухов, но постепенно, с развитием независимых СМИ и ужесточением гражданской ответственности журналистов, начали превращаться в достаточно профессиональные материалы. В 2000 – 2001 годах Отдел расследований «БДГ», был уже серьезной проблемой для белорусской власти, и в Совете безопасности РБ не раз ставились задачи найти и «прижать» журналистов, работавших в этом отделе. Все чаще достаточно профессиональные расследования стали появляться и в других изданиях: газетах «Народная воля», «Свободные новости», «Белорусская газета», журнале «Дело».
Серьезный вклад в развитие расследовательской журналистики был сделан, когда в феврале 2002 года «Белорусская деловая газета» начала выпускать ежемесячное приложение «БДГ. Для служебного пользования», которое объединило лучших инвестигейторов. Далеко не все материалы, выходившие в этом издании, можно было назвать профессиональными расследованиями, многие и вовсе расследованиями не были, но газета представляла собой прекрасный станок, на котором инвестигейторы имели возможность отшлифовывать свое мастерство. При хороших условиях «БДГ. ДСП» в течение десяти лет могла бы превратиться в своеобразную кузницу кадров инвестигейторов. Но в мае 2003 года белорусская власть начала открытую войну против независимых СМИ, и первыми ее жертвами стали «БДГ» и «БДГ. ДСП». Лишив издания печати, распространения, рекламы, власть подорвала их финансовую стабильность. В результате «БДГ. ДСП» оказалась практически в коме.
Сегодня проведение журналистского расследования в Беларуси — весьма непростое и подчас довольно опасное занятие. В процессе работы над какой-либо темой инвестигейтору часто приходится одновременно решать массу всевозможных проблем, начиная от этических и заканчивая задачами обеспечения безопасности — своей и людей, предоставляющих информацию. В современном белорусском обществе, которое день ото дня становится все более закрытым, количество подобных сложностей постоянно возрастает. Одному человеку с ними просто не справиться. Кроме того, подорвав финансовую самостоятельность многих независимых изданий, власть лишила инвестигейторов и материального стимула работы. Расследования стало проводить не только трудно и опасно, но еще и абсолютно невыгодно.
В ноябре 2003 года для устранения негативных факторов, препятствующих развитию этой сферы журналистики, несколько наших коллег объединились в Творческую мастерскую «Агентство журналистских расследований», входящей в структуру ОО «Белорусская ассоциация журналистов».
Негативные факторы
Согласно ст. 34 Конституции Республики Беларусь, «гражданам Республики Беларусь гарантируется право на получение, хранение и распространение полной, достоверной и своевременной информации о деятельности государственных органов, общественных объединений, о политической, экономической, культурной и международной жизни, состоянии окружающей среды. Государственные органы, общественные объединения, должностные лица обязаны предоставить гражданину Республики Беларусь возможность ознакомиться с материалами, затрагивающими его права и законные интересы». Подобные же права предоставляет журналистам и ст.32 Закона «О печати и других средствах массовой информации». Но данные нормы закона практически не действуют. Журналисты-расследователи вынуждены добывать информацию неофициальным путем, что влечет за собой серьезные дополнительные расходы времени и финансовых средств, а также увеличивает профессиональный риск допустить ошибку. Если в Украине за неточности не наказывают, то у нас это повод поквитаться с неугодным изданием.
Следует также учитывать, что сегодня гриф секретности на документах имеют право ставить все государственные министерства и ведомства, даже Министерство культуры. Это огранивает доступ к любой информации, которая отражает деятельность власти, даже с позитивной стороны.
Путем аккумулирования в ТМ «АЖР» людских ресурсов, в том числе из государственных СМИ, информационную изоляцию белорусских инвестигейторов удалось отчасти преодолеть. Если два года назад ведущие журналисты соперничали друг с другом и неохотно делились информацией, то сегодня ради выживания конкурентная борьба на время забыта. При проведении ряда расследований по проектам ТМ «АЖР» в одной группе для совместной работы объединялись журналисты из двух-трех конкурирующих изданий, что, конечно же, дало положительный результат. Наладить такое сотрудничество оказалось непросто, так как редакторы некоторых изданий, напрямую не сталкиваясь с проблемой дефицита информации, узрели со стороны мастерской не хорошего помощника в проведении расследований, а некую угрозу своему имиджу. Но непонимание было успешно преодолено.
Белорусским инвестигейторам удалось заинтересовать журналистов в проведении расследований, частично решить проблему возникающих в связи с этим затрат, а также укрепить правовую защищенность авторов, которые получили возможность осуществлять предварительную юридическую экспертизу своих материалов.
К сожалению, правовая уязвимость журналистов сегодня является основным фактором, препятствующим развитию расследовательской журналистики. Проведение юридической экспертизы укрепляет позиции журналиста, но, как показывает практика рассмотрения в суде дел о защите чести, достоинства и деловой репутации, таких гарантий явно недостаточно.
Общество страха
Чувство собственной правовой защищенности играет огромную роль в развитии расследовательской журналистики. Независимый общественно-политический еженедельник, никогда не лезший в большую политику и потому благополучно выживавший все последние годы, решил начать публикацию материалов под рубрикой «Расследование». Одним из первых таких расследований стала статья об известном «воре в законе», умершем около десяти лет назад. Это была переделка материала, опубликованного два года назад в «БДГ. Для служебного пользования». Тем не менее главного редактора вызвали на беседу в Управление по борьбе с организованной преступностью и коррупцией МВД, сказали, что негоже рекламировать воровской мир, и предупредили, чтобы подобного больше не было.
Подобные претензии, кстати, в свое время предъявлялись и к «БДГ. ДСП». Но поскольку «рекомендации» не были основаны на законе, от них легко отмахнулись, причем без всяких последствий. А для главного редактора упомянутого еженедельника одной беседы оказалось достаточно, чтобы рубрика «Расследования» исчезла со страниц его издания бесследно. Подобных примеров можно привести огромное множество.
Сегодня белорусские власти создали в республике общество страха — даже законопослушный гражданин может быть привлечен к ответственности только потому, что он случайно перешел кому-то дорогу. Журналисты и издатели и вовсе сидят на пороховой бочке, не зная, от чего и когда вспыхнет злополучная искра. Определенную защищенность инвестигейторам мог бы гарантировать независимый суд, но о таком пока приходится только мечтать.
Вечные заложники
Судебные разбирательства вокруг журналистских расследований — во всем мире довольно распространенная практика. Но даже при самом объективном рассмотрении дела приятного в судах мало. Поэтому многие журналисты никогда в жизни не станут заниматься расследованиями, предпочитая более спокойное поприще. Понимая, что страх получить иск отбивает у многих талантливых журналистов охоту рисковать, в демократически развитых странах пошли по пути максимального освобождения инвестигейторов от судебной ответственности. В Беларуси же, напротив, ее максимально усилили.
Согласно п. 1 ст. 209 и п. 7 ст. 153 ГК РБ на требования об опровержении сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию гражданина или деловую репутацию юридического лица, а также на требования гражданина о компенсации морального ущерба срок исковой давности не распространяется. По истечении определенного времени журналисту становится все труднее подтвердить свою правоту: письменные доказательства могут быть утрачены, свидетели забывают обстоятельства, имеющие значение для вынесения судом правильного решения, либо вовсе исчезают и т. д., и т. п. В результате, чем дольше срок, прошедший с момента опубликования статьи, тем больше вероятность вынесения судом несправедливого решения. Через десять лет редкий журналист сможет доказать правдивость сообщенной им когда-то информации. И уж точно никто не станет хранить эти сведения всю жизнь.
Кроме того, как показывает судебная практика, очень часто претензии возникают к той информации, в отношении которой сам журналист никогда бы не подумал, что она посягает на чью-либо честь. Фактически получается, что журналист, и особенно занимающийся расследованиями, всю свою жизнь находится в заложниках у героев своих публикаций. Ощущение, надо сказать, не из приятных.
Между тем, по мнению экспертов, честь и достоинство человека больше всего страдают в первые дни после публикации. В это время люди обычно обращаются в суд. Подача же иска через несколько лет свидетельствует лишь о том, что человек хочет отомстить и обогатиться за чужой счет.
На необходимости установления сроков исковой давности для дел о защите чести и достоинства человека советские ученые-юристы заостряли внимание еще в 60-е годы прошлого столетия. Высказывалось мнение, что правоприменительная практика в конце концов поставит этот вопрос на повестку дня законодателей. В Беларуси этого не произощло до сих пор.
Мнения о мнении
Весьма серьезной проблемой для инвестигейтора сегодня является и неблагоприятная правоприменительная практика белорусских судов. Например, согласно Закону «О печати и других СМИ», оспариваться в судебном порядке могут только сведения, но никак не мнения и суждения о данных сведениях или их оценки. По смыслу статьи 153 ГК РБ сведения – это утверждение о факте, которое можно проверить на предмет его соответствия действительности.
В философском словаре указано, что «факт — это синоним таких понятий, как истина, событие, результат; нечто реальное в противоположность вымышленному; конкретное, единичное в отличие от абстрактного и общего. Факт как форма эмпирического знания противопоставляется в философской науке теории и гипотезе».
«Мнение – это недостоверное субъективное знание, точка зрения по тому или иному вопросу отдельного человека, группы, общества».
Даже российские законодатели давно признали в официальном комментарии к Конституции РФ, что мнения и убеждения человека – это часть его внутреннего мира, определяющая своеобразие и неповторимость личности. Возможность их выражения – вопрос свободного самоопределения человека, на которое никто не должен оказывать насильственного воздействия: ни другой человек, ни государство, ни общество.
Ст. 33 Конституции РБ тоже гарантирует каждому человеку свободу мнений, убеждений и их беспрепятственное выражение. Эта конституционная норма соответствует статье 10 Европейской конвенции о защите прав и основных свобод человека, провозгласившей, что каждый имеет право на свободу выражения своего мнения. Европейский суд по правам человека вынес немало решений, основанных на этой статье, последовательно проводя при этом границу между констатацией фактов и оценочными суждениями.
В верховном суде США тоже выносились прецендентные решения, позволяющие отделить факт от мнения. В частности, судья Паул в деле Герца высказался так: «… Не существует понятия ложной идеи. Сколь бы в здорным ни казалось мнение, не дело суда его поправлять. Оно может быть оспорено лишь в конкуренции с другими мнениями».
Сегодня во всех демократических странах допускается, что личное мнение может быть не просто спорным, но и прямо оскорбительным. Даже в том случае, если говорящий — почтенный человек и то, что он говорит, вполне принимается слушателями. Мировой общественностью было признано, что, установить, каким образом можно регламентировать выражение личного мнения, — за пределами возможностей или надлежащей юрисдикции судебных органов. Признано, что определить истинность или ложность личных мнений, по самому их характеру, просто невозможно.
С точки зрения международных экспертов, опровергать оценочные суждения можно только тогда, когда из них с необходимостью следует вывод о совершении лицом определенных действий, причем такое заключение должно быть однозначным, не допускающим каких-либо вариантов. Например, если высказать мнение, что такой-то человек вор или мошенник, оно будет равносильно обвинению в целом ряде преступлений. Поэтому подобные оценочные суждения могут быть опровергнуты в суде. Но только такие. В других случаях доказать несостоятельность того или иного мнения можно путем использования права на ответ, предусмотренного ч. 3 ст. 153 ГК РБ: «Гражданин, в отношении которого средствами массовой информации опубликованы сведения, ущемляющие его права или охраняемые законодательством интересы, имеет право на опубликование своего ответа в тех же средствах массовой информации».
Закон и толкователи
Между тем в белорусских судах происходит прямо противоположное, что создает серьезную угрозу для развития не только расследовательской, но и всей журналистики в целом. Если инвестигейтор проведет расследование, соберет определенные факты о деятельности какого-либо лица либо органа, а затем попросит известного эксперта прокомментировать эти сведения, то журналист, согласно толкованию закона белорусскими судами, будет нести ответственность не за соответствие фактов и сведений действительности, а за мнение эксперта.
Например, в «БДГ» было опубликовано интервью с бывшим начальником факультета заочного обучения Академии МВД, в котором он сказал дословно следующее:
«Есть нормы элементарной порядочности, а нынешний начальник Академии МВД не соблюдает даже их. Приведу конкретный пример…»
Дальше приводился пример, на основании которого у начальника факультета сложилось мнение, что руководитель Академии не соблюдает нормы элементарной порядочности. Подав в суд иск на редакцию «БДГ» и автора статьи, Академия МВД оспаривала не приведенный факт, а мнение, высказанное на его основе. Позиция истца была довольно противоречивой, поскольку он сначала сказал, что в мире не существует четкого критерия определения порядочности человека, а потом в прениях заявил, что ответчикам не удалось доказать факт непорядочности начальника Академии. Журналист и редакция «БДГ» пытались оперировать положениями закона и показать суду, что суждение о приведенном примере, то есть о факте, не может быть оспорено в суде, а если у Академии есть на этот счет свое мнение, редакция его с удовольствием опубликует. Согласившись с тем, что оспариваемый фрагмент является мнением о факте, судья тем не менее удовлетворила иск — на том основании, что негативное суждение о начальнике Академии МВД наносит вред деловой репутации этого учебного заведения.
Аналогичная ситуация сложилась и отношении применения образных средств языка. К сожалению, сегодня довольно часто истцы добиваются компенсации, оспаривая такие образные выражения, как «поставил банк на колени», «в бюджете банка образовалась большая дыра», «пустили по ветру», «Слон и Моська», «желание прикрыть свои тылы, когда на горизонте маячат неприятности» и т. д. Хотя за каждым из подобных выражений стояли отраженные в статьях конкретные факты, которые не оспаривались, белорусские судьи во всех случаях склонны были считать, что такие формулировки не допустимы, а следует писать вместо «поставил банк на колени» — «заключил невыгодный контракт, повлекший серьезное ухудшение финансового состояния банка». К сожалению, Пленум Верховного суда Республики Беларусь в своем постановлении не уделил внимания данному обстоятельству, хотя, как показывает практика, время для этого уже давно пришло, потому что без образных средств любой журналистский материал, в том числе и расследование, становится серым и неинтересным.
Здесь белорусскому суду следовало бы поучиться у Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Башкирской АССР, подавшей весьма достойный пример при рассмотрении дела гражданина Безносохина, обратившегося с иском к редакции газеты «Советская Башкирия».
«Коллегия считает, что ст. 7 Основ гражданского законодательства нельзя понимать в том смысле, что гражданам и организациям предоставлено право оспаривать в судебном порядке авторские обрисовки, сравнения, отдельные штрихи, авторские отступления и т. п. в той или иной газетной статье; без этого не может обойтись ни одна статья, как результат … творчества автора и его отношения к фактам… Судебная защита чести и достоинства граждан и организаций мыслится ст. 7 обоснованной тогда, когда в основе такой обрисовки лежат не соответствующие действительности факты».
В США, например, существуют фигуры речи, которые совершенно исключаются из сферы гражданской ответственности. Какими бы глупыми или безвкусными ни были клички и прозвища, они не обладают исковой силой по общему праву. Считается, что репутация истца от такого рода ругательств не страдает, так как едва ли их воспринимают как фактическую оценку характера человека. На самом же деле такого рода прозвища, скорее всего, дискредитируют того, кто их произносит, а не того, на кого они направлены.
Будущее белорусских инвестигейторов
Сегодня белорусские журналисты, занимающиеся расследованиями, поставлены в весьма невыгодные условия в сравнении со своими зарубежными коллегами. В целях собственной правовой безопасности нам приходится не только обращать особое внимание на соответствие конкретных сведений действительности, но и весьма осторожно высказывать мнение (как свое, так и чужое) по этому поводу. Впрочем, даже во имя безопасности нельзя обойтись без употребления в журналистском материале образных фигур речи. И, зная о правоприменительной практике белорусских судов, инвестигейторы рискуют, уповая на то, что когда-нибудь ситуация изменится. Это не «оголтелый оптимизм». Гражданское общество неудержимо идет вперед в своем развитии, и белорусской власти от прогресса никуда не деться.
Это видно даже по ситуации, которая сложилась вокруг журналистских расследований. После резкого сокращения числа таких статей в независимых СМИ белорусская власть была вынуждена на свой лад утолять информационный голод общества и устранять дефицит подобных материалов. Сегодня журналистские расследования начали еженедельно появляться на страницах «СБ», «Республики» и других государственных СМИ. Пока эти суррогатные разоблачения, согласованные с ответственными лицами в Администрации президента, в правительстве и даже с самими разоблачаемыми, худо-бедно удовлетворяют спрос читателей. Но сегодня трудно найти такую страну, где люди достаточно долго довольствовались бы ролью безмолвных рабов, не имеющих возможности принимать активное участие в жизни страны. В свою очередь, осмысленные решения невозможны без получения полной и объективной информации о деятельности державных лиц, особенно тех сведений, которые власть по той или иной причине хотела бы скрыть от общественности.
Поэтому как бы власть ни крутилась, как бы ни душила независимые СМИ, как бы ни преследовала инвестигейторов, приоритетным направлением развития мировой журналистики уже признаны расследования. Это непреложный факт, не требующий доказательств своего соответствия действительности.
Публікуецца на сайце з ласкавай згоды
Беларускай Асацыяцыі Журналістаў
|
Польскі аўкцыён
