|
 ТЮРЕМНОЕ ПРОСВЕЩЕНИЕ
 Валерий ЩУКИН
Согласно Уголовно-исполнительному кодексу применение различных мер уголовной ответственности имеет целью исправление осужденных.
Но личный опыт и рассказы десятков наших граждан, прошедших через отечественные «исправительные» заведения, позволяют мне утверждать, что тюремные учреждения Беларуси осуществляют только одну функцию — делают из человека бессловесную скотину, покорно, с понурой головой выполняющую волю власти. «Запомните, вы здесь никто!» — с такого «приветствия» в белорусских тюрьмах начинается прием прибывающего контингента. Именно такими словами встречали меня и в столичном СИЗО на Володарке, и в образцово-показательном тюремном учреждении города Жодино, в котором содержат приговоренных к пожизненному заключению.
Превращение в «никто» начинается с лишения информации. Формально лица, находящиеся в заключении, имеют право смотреть телепередачи, слушать радио, вести переписку, читать газеты и даже разговаривать по телефону (ст. 84—89 УИК). Но, во-первых, телевизоры имеются далеко не во всех камерах, а во-вторых, в колониях включаются лишь после 18.00. И посмотреть новости, в то время когда по другим каналам идут фильмы, весьма проблематично. Даже если в этой камере — твой личный телевизор. Правда, за последнее десятилетие участились случаи «сбоя в телесетях», когда все каналы на территории нашей страны показывают одно и то же. И тогда проблема выбора — смотреть или не смотреть, слушать или не слушать — исключается из разряда людских желаний и пристрастий.
Прослушать радионовости в жодинской тюрьме мне тоже не удавалось. Громогласно репродуктор раздавал лишь предупреждения зэкам (запрещается, запрещается, запрещается…) и музыкальные ритмы. Но как только начиналась трансляция новостей, радио переходило на шепот. Разобрать слова становилось невозможно, даже стоя под динамиком.
Письма подлежат цензуре. Демократично это или нет — вопрос спорный. Но ведь цензура в белорусских тюрьмах заключается не только в прочтении, а и в уничтожении написанного. В результате такой «цензуры» редакция «Народной воли» не получила ни одной из 17 отправленных мною из жодинской тюрьмы статей. Испарился и ряд писем, адресованных жене и коллегам. Сколько писем не дошло до меня в тюрьму, сказать трудно, поскольку далеко не все отправители связывались со мной после моего выхода на свободу. А все попытки подать в суд на жодинское учреждение МВД за нарушение моего права на отправление и получение писем без ограничения их количества натыкались на неприступный судейский бастион: «Тюрьма зэку неподсудна!».
Подписаться на газеты в камере действительно можно. Но получать периодику начнешь через два месяца. А при переброске арестанта из одного тюремного учреждения в другое — вновь перерыв минимум в месяц. Передавать же газеты заключенным с воли запрещено. Стационарный или выездной киоск «Союзпечати» в белорусских тюрьмах — из разряда научно-юридической фантастики. А во все том же Жодино мне заявили, что в этом образцово-показательном тюремной учреждении разрешается читать только государственные газеты — и никаких оппозиционных изданий…
В следственных изоляторах должны выдавать одну газету на 25 заключенных. Не определена, впрочем, периодичность таких «раздач». Поэтому некоторые СИЗО для себя решили, что достаточно давать чтиво раз в неделю. Изоляторы временного содержания вообще не снабжают заключенных прессой, хотя обязаны это делать, как определено в законе о порядке содержания под стражей. Большинство колоний подписку для читального зала не оформляет и бесплатных газет осужденным не предоставляет.
Телефоны-автоматы в местах заключения — из разряда инопланетного. Мои неоднократные попытки во время отбывания очередного ареста позвонить из Витебска по собственному мобильному успехом не увенчались. И это притом, что не только закона, но даже подзаконного акта (инструкции), запрещающего арестованному (под контролем администрации, естественно) звонить по собственному мобильному телефону, нет.
Особенно зверствуют тюремщики при водворении заключенных в штрафной изолятор. К слову, предельные сроки содержания в карцере в Уголовно-исполнительном кодексе не оговорены. Не сгибающих голову можно не выпускать оттуда годами. Лично меня в ШИЗО жодинской тюрьме продержали 20 суток подряд. По всей видимости, это продолжалось бы и дольше, да закончился срок отсидки.
В соответствии со статьей 114 УИК водворенным в ШИЗО запрещаются свидания (в том числе и с адвокатом!!!), телефонные разговоры, отправление и получение писем. Однако тюремщики сверх ограничений, установленных законом, самоуправно лишают штрафников возможности слушать радио (отсутствует в камере), смотреть телепередачи (не позволяют брать с собой телевизор), читать книги и делать записи.
О книгах хочется сказать особо. Попадая в тюрьму или колонию, человек неожиданно для себя обнаруживает, что у него масса свободного времени. Заключенные убивают время чтением.
Фонды тюремных библиотек формировались в 70-х годах прошлого века и с тех пор практически не обновлялись. В 90-х годах, когда шла ликвидация профсоюзных и районных библиотек, все устаревшие издания передавались в тюрьмы. В результате именно здесь можно найти полное собрание сочинений В. И. Ленина, учебники по научному коммунизму, партийные, советские мемуары и классические соцреалистические романы. Однако спрос на такую литературу, как утверждают заключенные и вышедшие на волю, отсутствует.
Но в последнее время некоторые тюремные библиотеки сформировали альтернативные, неофициальные фонды за счет добровольных пожертвований (в том числе и от Белорусской ассоциации журналистов), а также книг, изъятых при обысках и полученных от заключенных взамен утраченных. Популярны у сидящей публики бандитские романчики и фэнтази.
Учет книг в тюремных библиотеках своеобразный. «Двойная бухгалтерия» продиктована спецификой читателя. Он сам не знает, сколько времени пробудет в тюрьме и когда его этапируют в ИВС или колонию. В результате часто книги пропадают, а долг взыскать не с кого. Заведующему библиотекой пришлось бы ежедневно тратить время на составление протоколов о пропаже и оформлять списание книг. Но обходятся без бумажной волокиты — просто камере, где пропала книга, отказывают в обслуживании до тех пор, пока не будет предоставлена замена.
В СИЗО книги меняют раз в 2 недели и сразу на всю камеру. В колониях за каждым отрядом закреплен библиотечный день, и обслуживание индивидуальное. Кроме того, в колонии обязательно потребуют за книгу залог в той или иной форме.
Руководство МВД не раз заявляло об отсутствии препятствий к получению книг, журналов и газет заключенными и осужденными. Ведь это чуть ли не единственный способ поддержания социальных связей людей, изолированных от общества, с внешним миром. А без этого не возможно формирование правопослушного поведения у осужденных. Не возможно и подготовить человека к освобождению из мест лишения свободы, если он полностью оторван от реалий жизни на воле.
Однако если в СИЗО почти не возникает проблем с получением периодики (через передачи), то, например, в ИК-8 (г. Орша) зарегистрированные в Беларуси газеты и журналы запрещено вносить в зону после длительного свидания. Пресса изымается из заказных писем и посылок и осужденным не выдается. При этом протокол изъятия не составляется.
С книгами ситуация иная. Скорее всего, их пропустят при передаче в изолятор временного содержания, предложат подарить библиотеке СИЗО с правом первого прочтения, а в колонии разрешат получить в виде бандероли (на усиленном режиме — 2 раза в год весом до двух килограммов).
Очень трудно понять логику подобных ограничений. Ведь родственники заключенных, фактически решают основную проблему мест лишения свободы — находят для осужденных приемлемое занятие.
Если опасения вызывает то, что в зоны могут проникнуть запрещенные издания, — то ведь контроль можно осуществлять по каталогам почты. Если проблема в том, что книга или газета могут быть ненастоящими и содержать сведения преступного характера, — то разве во время длительного свидания с родственниками осужденные не могут договориться о чем угодно?
Публікуецца на сайце з ласкавай згоды
Беларускай Асацыяцыі Журналістаў
|
Польскі аўкцыён
