|
 Кино про нас. И наше
Кинодокументалист Леонид Миндлин к 10-летию БАЖ сделал фильм об особенностях национального репортерства.
MEDIA
- СУПОЛЬНАСЦЬ
- Это представительский видеофильм. Вообще такого рода фильмы, как правило, парадные и красивые. Но у нас своя специфика, и потому наш представительский фильм - о том, как закрывают, задерживают, сажают, бьют, не дают работать.
Фильм идет 18 минут. Делался он в течение недели в Москве, на квартире моего друга. Видеоматериал предоставили многие коллеги. Получилась такая ретроспектива - десять лет нашей жизни в клиповом варианте.
Я не называю это фильмом документальным. Хотя там все - документ, нет ни одного кадра, снятого специально, все из архивов. Цель была не в том, чтобы сделать некий фильм и показывать кому-то, как нам плохо живется и какие мы мужественные. А в том, что журналистам, работающим в этих условиях, нужна моральная поддержка. В том числе и такая.
В свое время, в 1998 году, я хотел сделать фильм "На войне - как на войне" о "деле Шеремета" и о событиях, происходивших до этого. Возможно, стоило начать с 1995 года, когда закрыли Радио 101,2. Вольнолюбивых журналистов начали откровенно "вытеснять" из профессии, создавать информационную зону. Кстати, именно в этот период мы с товарищем переделали на свой лад симоновскую "Песенку военных корреспондентов". Взяли старую пластинку Утесова, записали компьютерную фонограмму оркестра Утесова, и наш коллега, радиожурналист Змитер Бартосик, спел "под Утесова", но с новыми словами. Фрагмент этой песни звучит в фильме.
Первая глава - "Хроника текущих событий". Я специально взял название самиздата советских времен. У нас же сейчас похожая ситуация - мы идем под самиздат. Вторая глава - "На войне - как на войне", и третья - "В начале было слово - "Солидарность".
- Ты говоришь, быстро делали, минимальными силами. На эти минимальные силы ушло… десятилетие. Это кадры, за которыми - огромное время нервно спрессованной жизни?
- Так и есть. По сути, каждый кадр уникален, за ним целая история. Помните, 1997 год! Сначала была задержана телегруппа ОРТ - Завадский и Шеремет, потом - вторая группа. Семь журналистов уже сидят в Лиде и Гродно, в Минске остался один оператор Валерий Борисов, а тут приходит оперативник в корпункт ОРТ. Устроили засаду - ждут сотрудников канала Виктора Дятликовича и Диму Новожилова. Но в это время приходят коллега из газеты "Имя" Халезин и сотрудник НТВ, а потом и мы с оператором. Оперативник от вошедших закрывается газетой "Имя" - вот такой забавный кадр получился.
Или такой эпизод: оператор НТВ Костя Морозов пытался снимать идущий в корпункте обыск. Ему, естественно, мешали это делать. Я даже с операми поспорил - все равно, мол, вы себя увидите. "Нет, не может быть, мы ничего не дали ему снять!" Но я-то видел, как Костя это делает. Тут как раз 18.00, выпуск "Сегодня" - и первым сюжетом: "В то время, когда идет этот репортаж, продолжается обыск в корпункте ОРТ…" И показывают "наших" оперативников. Один из них тогда сказал: "Ну, профессионалы!"
Еще один кадр - 1997 год, возвращение из лидского "бомжатника" телеоператора Костина. Кто-то подумает - инсценировка! Мы с оператором находились в корпункте, и вдруг открывается дверь и заходит Костин. Он дольше всех просидел в Лиде, россиян-то отпустили, а Костин - гражданин Беларуси, его и подержали как следует. И вот он заходит, а Ира Халип кидается ему на шею: "Уголовник!" А между ними на стене - портрет президента. Такой получился кадр - не придуманный, и без всякой постановки. Каждый кадр - история нашей работы.
Хочу сказать вот о чем. Многие говорят, что в видеофильме "телевизионный перекос", у газетчиков в это время драм случалось не меньше. Жаль, что многое из нашей журналистской истории осталось за кадром, не сохранилось: перипетии газет "Свабода", "БДГ" … Отдаю должное пишущим коллегам-газетчикам, радийщикам, верю: рукописи не горят. Но телекамеру больше боятся, она - свидетель. И бьют по телекамерам потому, что долбануть нужно по свидетелю.
Мы включили в фильм кадры, в которых оператор НТВ Константин Морозов с разбитой головой - это было после референдума 2004 года. Морозова ударили, сломали камеру, а Володя Костин лег и камеру спрятал под себя. Она маленькая, и как омоновцы ни старались, не смогли попасть по камере ногой. Так он и работал, прикрывая камеру своим телом.
- Фильм получился для узкого круга?
- Он, в общем-то, для своих. Но его можно запустить и в эфир. Хотя, если бы фильм предназначался для эфира, я сделал бы кое-что иначе по форме.
- Где его можно достать?
- Наверное, взять у друзей и переписать. Возможно, в интернете.
- Давай вернемся к нашей профессии, которая "на войне - как на войне". От того, что журналистика превратилась в полувоенную, потеряла она или нет?
- Потеряла. Жизнь заставила нас работать так, как работают профи в "горячих точках". Я там был, и могу сказать, что здесь иногда почти то же. Только там все понятно: одни нападают, другие защищаются, а ты как журналист фиксируешь это. А в наших условиях ты вынужденно становишься на одну из сторон. Уже не сбоку со своими камерой или диктофоном, а в схватке на одной из сторон баррикады. И по определению ты не можешь быть на все сто объективным. В этом смысле профессия теряет.
- Что мы приобретаем, кроме навыка оперативной работы в экстремальных условиях?
- Приобретаем рефлекс - быть везде и не бояться. Репортер, на мой взгляд, это журналистский спецназ. И тут есть две противоречивые вещи. С одной стороны, спецназ - это хладнокровие, бесстрашие, умение найти выход из любой ситуации. И одновременно - во что бы то ни стало выполнить поставленную перед тобой задачу. Репортеру надо фиксировать событие в любой ситуации - даже когда бьют. Но ведь, может быть, если бы вмешался, ты сумел бы остановить, помешать! Однако у тебя - работа, и, прежде всего, ее надо выполнить. Такие вот плюсы и минусы нашего ремесла.
Я как-то столкнулся с мнением западных коллег - несколько пренебрежительным, - что здесь журналисты непрофессиональные. Поскольку я работал с зарубежными коллегами и тамошним критериям цену знаю, то ответил им: здесь, как только появилась возможность сотрудничать со внешними СМИ, профессиональная планка поднялась очень здорово. Белорусы работают не хуже, а если учесть наши условия, то мы западным журналистам еще и фору дадим. Посмотрите, какого успеха добились в России Виктор Дятликович, Леня Канцер, Лариса Саенко… Могу еще с десяток фамилий назвать. А ведь там конкуренция сильна.
- Приятно, конечно, сознавать, что в наших условиях вырастает генерация нормальных журналистов. Но, с другой стороны, одновременно пополняется плеяда иных репортеров, с иными "планками", критериями, задачами… Название у профессии как будто одно, а работают "государственный" и "независимый" журналисты по-разному…
- Если говорить о Беларуси, то группа репортеров, которые работают "без страха и упрека", становится все меньше. Ведь у нас трудно заниматься своим делом! И многие ищут другие пути. У второй группы людей вообще нет возможности формироваться, поскольку им негде учиться. Идешь на государственные каналы, где как такового репортерства вообще нет! Съемка сюжетов для новостей АТН - это не есть репортерство. Какой тут поиск темы, если ты сознательно не лезешь куда не дозволено? Что в таких условиях вырастет - трудно сказать. По моим наблюдениям, журфак, по крайней мере, пока, телевизионных журналистов готовит очень плохо. Приходили эти ребята на обучающие семинары IREX, Internews - так они даже после пяти курсов микрофон правильно держать не могли.
Когда работал IREX, за неделю семинара, который проводила, допустим, тележурналист Нина Зверева из Нижнего Новгорода, пара "оператор - журналист", которые только-только начинали, становились вполне профессиональной командой.
Поэтому для второй группы людей сейчас все элементарно закрыто. Негде работать, негде учиться. Ну, допустим, поднимут образование на журфаке профессор Зимовский, профессор еще какой-то. Научат чему-нибудь. Но конкуренции-то нет. О какой конкуренции можно говорить на госканалах? А это значит, нет мотивации и условий для профессионального роста.
Частные каналы сейчас в жалком состоянии: расти там не реально в силу того, что нет технических возможностей, нет денег и прочее…
Поэтому те, кто может, у кого есть потенциал, куда-нибудь съезжают. В основном - в Россию, иногда на Украину. Остальные страны закрыты - языковой барьер.
Так что особых перспектив или новой генерации я не вижу. Во времена СССР существовала система профессиональной переподготовки, и функционировала она, с учетом тех условий, довольно нормально. Сегодня ничего нет. Еще несколько лет назад работали программы IREX-promedia, Internews, которые обучали приходящих в нашу профессию не какой-то голой теории, а конкретным навыкам журналистики - газетной, радийной, телевизионной. Причем обучали местные специалисты, а не западные, что немаловажно. Кстати, многие из тех, кто сегодня работает, скажем, на ОНТ, прошли через эти курсы. Сегодня такой обучающей системы в стране не существует.
Сказано же было главой государства, что его отечественное телевидение полностью удовлетворяет. Зачем же обучать, развиваться?..
- Вернемся к видеофильму. Могут ли появиться вторая и даже третья серии фильма о белорусских репортерах?
- Я бы вообще хотел сделать нечто другое, просто фильм о коллегах. Я всегда прошу: снимайте! Ведь в нашей профессии хватает всего - драм, трагедий, фарса. Мы сейчас работаем на уровне драмы и анекдота, но анекдота трагического. Так что такой фильм может появиться, и будут в нем, как это у О'Генри, "невидимые миру слезы и видимые миру улыбки".
Записала Галина ПЕРЕПЕЛКИНА
Публікуецца на сайце з ласкавай згоды
Беларускай Асацыяцыі Журналістаў
|
Польскі аўкцыён
