|
 История одного интервью, или путешествие со Швейком
Возле президентской резиденции творилось черт те что… Метрах в двадцати от входа пел свои кантри и спиричуэлс хор из какой-то американской глубинки. Возле державных дверей два карапуза разложили игрушки, и чиновники президентской администрации осторожно переступали через кубики и машинки. Девчонка-студентка нежно обнимала солдатика, невзирая на царящую вокруг суету. И никаких тебе всегда готовых ударить суровых ребят в штатском, никаких увешанных амуницией крепышей в камуфляже. Мы чувствовали себя инопланетянами в этом бурлящем весельем мире Пражского Града, резиденции Президента Чешской Республики. На дворе был июнь 2001 года, и через полчаса мы должны были снимать интервью с первым президентом Чехии Вацлавом Гавелом.
ПАРАЛЕЛІ
Вацлав ГАВЕЛ:
"Что вы знаете о тоталитарных режимах,
о том, что дремлет внутри общества,
и какая снежинка может привести в движение лавину?.."
Возле президентской резиденции творилось черт те что… Метрах в двадцати от входа пел свои кантри и спиричуэлс хор из какой-то американской глубинки. Возле державных дверей два карапуза разложили игрушки, и чиновники президентской администрации осторожно переступали через кубики и машинки. Девчонка-студентка нежно обнимала солдатика, невзирая на царящую вокруг суету. И никаких тебе всегда готовых ударить суровых ребят в штатском, никаких увешанных амуницией крепышей в камуфляже. Мы чувствовали себя инопланетянами в этом бурлящем весельем мире Пражского Града, резиденции Президента Чешской Республики. На дворе был июнь 2001 года, и через полчаса мы должны были снимать интервью с первым президентом Чехии Вацлавом Гавелом.
У каждой истории есть своя предыстория
- А не снять ли нам кино? - сказал коллега Швейк, пригубив пиво.
Вообще-то коллегу звали Михал Плавец. Он представлял в Минске чешское телевидение и в профессиональной тусовке получил прозвище Швейк. Был он, как и его знаменитый литературный земляк, любителем пива, анекдотов и рассуждений. И так же, как бравый солдат Швейк, временами попадал в различные истории. А как уже отмечено выше, у каждой истории есть своя предыстория.
- Ты смотрел вчера "Панораму"? - продолжил Михал-Швейк.
"Панораму" я смотрел: политобозреватель БТ радостно сообщил, что, согласно его информации, все чехи, венгры, поляки и прочие европейцы рвутся назад, в соцлагерь. И потому с надеждой смотрят на восток, где между Бугом и Днепром строят рыночный социализм.
Короче говоря, бэтэшный комментатор сдетонировал идею сделать совместный фильм-репортаж о двух странах, их житье-бытье. И название возникло сразу: "Путешествие со Швейком" - с Михалом в качестве репортера. Ведь Швейк с его способностью оказываться в центре всяческих событий - типичный репортер, мастер находить (и создавать) информационный повод.
Итак, решено: снимаем в Беларуси, снимаем в Чехии. Всматриваемся в настоящее, вспоминаем прошлое, размышляем о будущем. Но у судьбы свой сценарий.
Помните, с чего начинаются похождения бравого солдата Швейка? Его арестовывает за инакомыслие австро-венгерская полиция и отправляет на отсидку. В марте же 2001 года Михал Плавец был задержан белорусским КГБ и депортирован как личность, представляющая угрозу национальной безопасности страны. В Праге он сделал свой фильм "Беларусь под тенью Сталина", который прошел по Чешскому телевидению и имел большой резонанс. В том числе и благодаря "пиарщикам" из КГБ.
Такова предыстория появления нашей съемочной группы в июне 2001 года в Праге, путешествия со Швейком по Чехии, встречи с Вацлавом Гавелом в последний год его президентства.
Интервью с Гавелом
Готовясь к интервью, я отсмотрел хронику, снятую чешскими тележурналистами в ноябре 1989-го. Это была "бархатная революция" на улицах Праги, изменившая судьбу страны, практически каждого чеха и словака. Но перед этим… Разгон студенческой демонстрации; бронетехника на улицах; нарастающее противостояние общества и режима; Гавел на импровизированной трибуне; кто-то открывает шампанское; сотни тысяч людей скандируют: "Победа! Свобода!"
Наш собеседник в те времена был всемирно известным драматургом и не менее известным диссидентом. Всего хватает в его политической биографии оппозиционера: травля, арест, тюрьма. В Пражском музее истории полиции есть постоянная экспозиция, которая рассказывает о чехословацкой госбезопасности 50-80-х. Среди экспонатов - распоряжение о прослушивании квартиры литератора Вацлава Гавела, схема установки "жучков", рапорты агентов "наружки".
- Господин Президент, вспомните 70-80-е годы… В стране оккупационные войска, жесткий тотальный контроль со стороны компартии и ее охранки. Общество - запуганное молчаливое большинство. Было ли у вас ощущение безысходности, бессилия? Что помогло преодолеть это состояние, добиться в конце концов радикальных перемен?
- В эти темные для всего диссидентского движения в Чехословакии годы были очень важны солидарность, сплоченность. В 1968 году, после советской оккупации, правящему режиму удалось расколоть общество, раздробить его. Каждый замкнулся в себе. Тогда в стране существовали только маленькие кружки, где собирались небольшие группки единомышленников. Не было ни малейшего намека на какое-либо параллельное общественное пространство. Людям это стало мешать, и постепенно они начали создавать своеобразный параллельный общественный мир, который развивался, несмотря на репрессии и страх. Причем главным мотором такого строительства была отнюдь не уверенность в том, что через год-два ситуация изменится. Наоборот, казалось, что коммунистический режим не уйдет никогда. Но тем не менее было главное: ощущение смысла нашей работы, того, что мы боремся за доброе дело. Причем, повторюсь, тогда нельзя было рассчитывать, что это когда-нибудь принесет плоды. Я помню, как приезжали зарубежные журналисты и говорили, что наше положение безнадежно, что нас всего несколько интеллектуалов, нас практически никто не поддерживает. Мы отвечали им: "Что вы знаете о тоталитарных режимах, о том, что дремлет внутри общества, и какая снежинка может привести в движение лавину?"
Люди с Запада исходили из демократических правил игры, своего социального и политического опыта. У них партия придет к власти, если она получит, скажем, 30% голосов, но мы не могли рассчитывать даже на 1% избирателей. Выборы в тоталитарном обществе, в лучшем случае - иллюзия, демократическая ширма. И тем не менее наступил 1989 год, "бархатная революция", произошло падение режима.
- Чехия - член НАТО. Александр Лукашенко часто говорит о военной угрозе со стороны Альянса. Прокомментируйте, пожалуйста, возможность такой угрозы.
- Я полагаю, что у Беларуси нет причин бояться Альянса. НАТО не имеет агрессивных намерений. Их не было, кстати, и во времена "холодной войны". Это оборонный альянс. Смыслом его создания была защита западной демократии от дальнейшего распространения коммунизма на всем евроатлантическом пространстве. Альянс не ставил перед собой цели выходить за границы вошедших в него стран. Мы видели это, например, когда советские войска в 1956 году оккупировали Венгрию, а в 1968-м - Чехословакию. Никакой Альянс к нам на помощь не пришел. Почему? Да потому, что он был создан для обороны входящих в него стран. Значит, даже тогда, когда были два явных мира и два явных противника, он не был агрессивной организацией. Тем более не является таковой сегодня, когда нет явного стратегического противника. Но существует множество современных угроз, поэтому входящие в НАТО государства соединяют силы для противодействия этим опасностям.
- Почему в центре Европы, пережившей в 30-80-е годы эпоху тоталитаризма, возникают режимы, подобные северокорейскому, и насколько они, на Ваш взгляд, жизнеспособны?
- Попытки реставрировать авторитарную систему после падения коммунизма можно наблюдать в том или ином виде во всех посткоммунистических странах. Это распространенная тенденция. Возьмем, например, правление Милошевича в Сербии, которое, к счастью, уже в прошлом. Но даже у более приличного и мирного режима Туджмана в Хорватии были опасные черты авторитаризма. Сегодня и этот режим в прошлом. В Беларуси, по-видимому, положение намного хуже и авторитаризм заметнее. Это явление в определенный исторический период довольно распространено, но несомненно и другое - демократия всегда побеждает. Это произойдет и в Беларуси.
- Говорят, что охрана президента Лукашенко равна по численности охране президента США, что у него есть несколько резиденций, в том числе в Москве. А чем располагает президент Гавел?
- Ну, столько охранников у меня нет. Здесь, в Градчанах, есть отдел, который называется Полиция Пражского града (кремля), где работает около 180 человек. Они охраняют прежде всего Пражский град - огромный исторический комплекс зданий, домов и садов. Второстепенной задачей является охрана резиденции. Когда я гуляю по городу, захожу в пивную или еще куда-нибудь, со мной ходят три или четыре охранника. Я - за снижение их числа, но, с другой стороны, понимаю, что какая-то охрана президенту необходима.
Сколько у меня резиденций? Здесь, в комплексе Пражского града, который, повторюсь, уже тысячелетие является центром власти (со времен Чешского королевства и Австро-Венгерской империи), находится резиденция, где президенту положено жить. Впрочем, живу я не здесь, а в собственном доме. Кроме того, к Граду прилегает еще летний замок Ланы, куда я часто езжу по выходным и где созываю совещания.
- Проводит ли президент Гавел совещания и заседания, на которых всех поучает - от доярок до директоров заводов и министров.
- Совещания бывают по разным темам, но никогда не имеют характер каких-либо советов и приказов с моей стороны. Я не говорю земледельцам, как они должны сажать картошку и когда ее собирать, - они это знают лучше меня. Тем не менее сельское хозяйство меня интересует с точки зрения экологии и охраны природы. Но я в любом случае не обсуждаю это с позиции президентской власти и тем более не указываю, опираясь на свои полномочия.
- Вопрос не к президенту Гавелу, а к Гавелу-драматургу: как бы Вы определили жанр режима, подобного тому, который сегодня существует в Беларуси?
- Я думаю, что в политике можно найти черты всех жанров: от вполне реалистической классической драмы, от какого-то исторического фарса и до беккетовской абсурдной драмы. И это наблюдается не только в одной стране.
Это фрагменты интервью, снятого 3 июня 2001 года. Телехроника - как машина времени. Словно подтверждая фантастическую гипотезу, перемещаешься из настоящего в прошлое, а оттуда - в будущее… Октябрьская площадь Минска, цепочка ребят, защищающих свой майдан, свое право на свободу. В ночь на 24 марта 2006 года их за 15 минут разбросают по автозакам … Щелчок "мышкой" - и на мониторе Вацлавская площадь Праги, ноябрь 1989 года. Цепочка пражских студентов, человек 100, не больше. Эту сотню прогонят сквозь строй полицейских дубинок, швырнут в автозаки… Но эта беззащитная сотня стала той "снежинкой" (помните слова Гавела?), которая вызвала лавину. И эта лавина за неделю смела режим - со всеми его спецназами, спецслужбами, угодливыми пропагандистами и бронированными страшилками.
Такое вот воспоминание о будущем. Полезная все-таки вещь, машина времени!
Постскриптум
Путешествуя со Швейком, мы добрались до города Ческе Будейовице, куда направлялся в свое время бравый солдат. Летом по четвергам на городском рынке цветочно-овощной день. Туда мы и поехали, чтобы узнать vox populi. Нас по-прежнему интересовало намерение чехов вернуться в соцлагерь.
Полицейский добродушно улыбнулся: "Televisia!" - и приосанился. Продавцы и покупатели от телекамеры не шарахались, и за три часа мы узнали о множестве проблем чешского общества, услышали анекдоты о Гавеле и его жене, получили приглашение посетить "мою ферму", "мой магазин", "мою" пивную, пекарню и т. д. "А, вы из Беларуси? - восклицали наши собеседники, узнав, откуда мы приехали. - У вас Лукашенко!" Судя по всему, фильм Михала Плавеца посмотрела вся Чехия.
В общем, ни в старый, ни в новый соцлагерь покупатели и продавцы не собирались.
- А что сказал бы по этому поводу Швейк? - спросил я у шустренького, лет семидесяти, продавца цветочной рассады.
- Осмелюсь доложить, - подмигнул дед, - посоветовал бы вам заехать в мой родной городок Глубоко над Влтавой. Это отсюда двадцать минут езды. В 1994 году мы выбрали нового мэра. То есть сначала мы выбрали депутатов нашего местного самоуправления, а они - мэра. Старый был коммунистом, а хотелось перемен. Кругом какое-то движение, а у нас - стагнация. Старый мэр обиделся и уехал. Через четыре года все депутаты, которые голосовали против, получили по почте к Рождеству конверты. В каждом - купюра в 1000 крон и подпись: "Спасибо, что не избрали!" И знаете, почему? Из коммунистов он перешел в капиталисты. У него строительный бизнес, еще что-то. Швейк сказал бы: "Когда мэр был коммунистом, его голова принадлежала партии и выполняла указания из Праги. Потом она стала его собственностью и научилась принимать разумные решения".
Мы съездили в чешское Глубокое, над которым возвышался памятник архитектуры - замок князя Шварценберга. Чтобы им полюбоваться, в городок над Влтавой приезжают ежегодно шестьсот тысяч туристов. В 1994 году их было 30-40 тысяч. Им хватало одной гостиницы, одного ресторанчика. В день нашего приезда в Глубоком открывали тридцатый ресторанчик, мы побывали в одном из пяти отелей. "Этот для богатых, - уточнил мэр городка, - пять звезд!" Он провел нас по городским теннисным кортам, показал новенький муниципальный бассейн, свозил в городской мини-зоосад, завел в картинную галерею и уговорил поучаствовать в 140-летнем юбилее местных "гасичей" - пожарной дружины. Кстати, всяческие праздники горожане устраивают каждую неделю. А каждый вечер все стекаются к замку - к тому моменту, когда вспыхивает подсветка, спроектированная французским дизайнером.
Местное "экономическое чудо" выглядело ярко, весело, убедительно. "Частные инвестиции, самоуправление, демократичные правила игры!" - объяснил природу экономического чуда мэр Иржи Йирса, в прошлом инженер-ядерщик и бунтарь с Вацлавской площади. При этом он скромно умолчал о роли личности в возрождении захиревших городка и замка.
- Ну, а вам то что с этого "чуда"? - спросил я деда, к которому мы заехали попрощаться. - Продаете вот рассаду!
- Это мой бизнес. И мое хобби! - с достоинством ответил дед. - Такой рассады нет ни у кого в Южной Чехии.
И я купил пучок этой самой рассады, чтобы поддержать развитие его личного хозяйства. Хотя, взглянув на стоящую на заднем дворике "Октавию", понял, что в моих инвестициях он не очень и нуждается.
Леонид МИНДЛИН
Публікуецца на сайце з ласкавай згоды
Беларускай Асацыяцыі Журналістаў
|
Польскі аўкцыён
