|
 Мой опыт и образование здесь наверняка еще пригодятся
НАШЫ ЗОРКІ НА ЧУЖЫМ НЕБАСХІЛЕ
Кирилл СУХОЦКИЙ
 - Расскажи, как ты попал на ВВС. В Минске тебя многие помнят как "голос" "Рокса" - что, с обыкновенных FM-станций запросто берут в ведущие телерадиокорпорации?
- Конечно, нельзя сказать, что вот просто так и берут. Но и ничего невозможного тоже нет. "Рокс" был очень популярной радиостанцией, потом к нему в рамках одного холдинга присоединилось еще и "Русское радио" - у наших новостей была вполне солидная аудитория. Кроме того, мне казалось, мы делали все, что было в наших силах, чтобы как можно объективнее освещать все, что происходит. С каждым годом это было все сложнее и сложнее, но мы пытались. И во многом, я считаю, нам удавалось делать объективные новости и говорить массовому слушателю то, что он не мог услышать еще где-то на FM-радио или увидеть на белорусском телевидении.
Однако всему приходит конец. После президентских выборов 2001 года пространство для маневра становилось все уже. Хотя мне кажется, что и те выборы мы отработали на "пять". Тогда некоторые другие станции вообще от греха подальше за неделю до дня выборов оставили в новостях только международную хронику. А мы смогли сделать радиомосты. И в ночь после выборов наши корреспонденты были на Октябрьской площади, и на той же площади были люди, которые той ночью в плейерах слушали новости на нашей волне, потом звонили нам и благодарили. Тогда уже не было "Радио 101.2", далеко не все было позволено в эфире, но мы считали своим долгом давать максимум возможного и стараться сопротивляться давлению сверху.
Но, как я уже сказал, всему приходит конец. И к тому же мне показалось, что самообучение - это, конечно, хороший путь, но не лучший. Мне хотелось вырасти профессионально, поучиться у ведущих репортеров, повариться в кухне западной журналистики. Я уехал в Лондон, получил степень магистра в области международной журналистики в университете лондонского Сити - эта школа журналистики стабильно входит в тройку-пятерку лучших в Британии. Нам читали лекции ведущие английские журналисты, да к тому же с первого дня мы занимались, что называется, "работой в поле". Уже через девять месяцев после начала учебы нас "бросили на амбразуру", и мы три недели сами полностью делали эфир настоящей коммерческой FM-радиостанции в центре Лондона, будучи и директорами, и ведущими, и корреспондентами, и рекламными агентами - мы полностью были в ответе за это радио!
В какой-то момент я подыскивал место для еще одной трехнедельной практики и позвонил в Русскую службу ВВС, предложил им свои услуги. Они, я помню, сказали, что у них нет мест, но я ответил, что не настаиваю на оплате и могу поработать три недели бесплатно, а дальше, если я им подойду, то это будет отдельный разговор. В декабре я пришел туда как стажер, предложение о работе мне сделали на следующий же день, и вот уже больше трех лет я здесь.
- Чем занимаешься сейчас? По некоторым слухам, программа "Утро на ВВС" - твоя идея и твое детище. Так?
- Нет, конечно. Я являюсь одним из основных ведущих "Утра на ВВС", а это наша программа-флагман - три часа утром в прямом эфире. Но за этой программой стоит практически вся московская команда, и никакого "Утра" не было бы без вклада каждого из нас. Каждый привносит что-то свое, все идеи всегда обсуждаются.
Хотя, конечно, Русская служба меня как раз и прельстила этой программой. По окончании учебы я рассматривал самые разные варианты продолжения карьеры - были даже экзотические, вроде работы в Румынии или в Перу. Но руководство Русской службы ВВС рассказало, что у них есть идея новой утренней программы, которая станет чем-то особенным в эфире службы вообще. Мне это показалось интересным, и я переехал из Лондона в Москву.
Работа над программой шла долго, но то, что мы делаем сейчас, не имеет аналогов в российском радиоэфире. "Утро" даже считается вообще одной из лучших среди программ всех языковых служб Всемирной службы ВВС.
На протяжении трех часов мы в динамичной и, мне кажется, интересной манере рассказываем о главных событиях дня, тенденциях в политике, экономике, культуре, спорте. Здесь много сюжетов, где мы активно работаем со звуком: стараемся полностью "поместить" слушателя в место, где происходят события. Ведь для радио звук - то же самое, что картинка для телевидения. Звук играет столь же важную роль, что и слова. У нас много гостей - от 10 до 15 интервью каждое утро. В прямом эфире бизнес-обзор из Нью-Йорка, в прямом эфире обзор британской прессы из Лондона, прямые включения из самых разных точек планеты, ведь у ВВС сотни корреспондентов по всему миру, и мы сполна используем этот ресурс. Я бы сказал, что это современное высокотехнологичное радио XXI века. И мне нравится заниматься этим новым проектом, принимать в его становлении и развитии активное участие.
Но помимо ведения программы у микрофона в студии, остается и корреспондентская работа. В Лондоне в университете у меня была специализация "военные конфликты" - и эти знания очень пригодились сейчас. Я работал на выборах в Чечне, неоднократно был в Беслане (я был там уже поздним вечером первого дня захвата), да и практически везде на Северном Кавказе, делал сюжеты из сектора Газа и Западного берега реки Иордан. Также у меня за плечами всевозможные выборные кампании в России, выборы на Украине, в Азербайджане и, конечно, все последние события в Беларуси.
- А правда ли, что для успешной работы в трансконтинентальных СМИ необходимо как можно скорее забыть "проблемы Родины"?
- С какой-то стороны, я чувствую себя человеком мира - но не потому, что я "забыл проблемы Родины", а потому что я был в самых разных частях света и знаю, насколько этот мир разнообразен. Я был более чем в 40 странах, и мне равно интересны как гудящий мегаполис вроде Лондона, так и маленькая деревушка где-нибудь в глуши индонезийского Борнео.
Я не чувствую себя провинциалом - ни в любом большом городе, ни даже когда предъявляю свой белорусский паспорт на какой-нибудь неожиданной границе (вроде непальско-китайской) и весь погранотряд начинает изучать невиданную книжицу. Мне кажется, много путешествующий человек не может чувствовать себя провинциалом. Ведь Беларусь кажется провинцией только, наверное, если никуда не ездить и смущенно смотреть телевизор, где как раз и говорят что-то про то, что "Беларусь - это провинция". Я поездил и убедился, что мир очень разный. В нем нет провинций и не-провинций. Если ты уверен в себе, то отлично будешь себя чувствовать в любом месте.
Трансконтинентальные СМИ же как раз тем и интересны, что они глобальны. Они смотрят на новости не с национальным, а с неким наднациональным интересом. И это совсем не означает игнорирования каких-то стран. В ВВС в одной команде могут работать русский, англичанин, бразилец и швед. И в такой команде мы больше узнаем о культуре друг друга, и это позволяет нам шире и глубже смотреть вообще на все процессы, что происходят в мире. Даже события в рамках одной страны нельзя рассматривать без контекста, без широкой перспективы. А глобальные СМИ располагают ресурсами, чтобы поставить новости в такой контекст. И наоборот, наши национальные корни только помогают в этом. Я могу сравнивать процессы в Беларуси с процессами в других странах бывшего СССР или вот, например, даже в Бирме. Да и мне кажется, что за последние пару лет мне удалось вообще привлечь внимание к Беларуси. На ВВС нет больше корреспондентов-белорусов. И поскольку я глубже знаю всю ситуацию здесь, то могу рассказать обо всем, что здесь происходит интереснее, - а чем интереснее истории из Беларуси, тем чаще они будут появляться в эфире. Вот и я появляюсь в Минске уже с завидной частотой.
- В том числе и во время недавних президентских выборов. И как тебе работалось в Минске в эту пору?
- Здесь двоякие ощущения. С одной стороны, это была замечательная новостная история, за которой следили все мировые СМИ. И когда что-то подобное происходит, то как журналист все равно получаешь удовольствие, даже если спишь по два часа в сутки.
С другой стороны, с журналистской точки зрения это было непросто. Очень большое количество работников спецслужб в форме и штатском, за некоторыми из моих коллег было наружное наблюдение. Когда мы работали у палаточного лагеря, не было гарантии, что тебя не арестуют точно так же, как митинговавших оппозиционеров. Было несколько неприятных моментов со спецслужбами, не всегда было возможно найти место, чтобы развернуть антенну для прямого эфира (как-то ночью мы ехали на машине, и везде на стоянках были знаки "остановка запрещена", и на них стояли машины с тонированными стеклами и с мужчинами внутри). В целом, не было ощущения безопасности. В этом, конечно, была специфика белорусских выборов. В остальном мы делали свою работу, стараясь представить сбалансированную картинку того, что происходит. Я был приятно удивлен тем, что многие белорусские официальные чиновники довольно легко идут на контакт, что не является правилом для некоторых других постсоветских государств.
- "Большое видится на расстоянии". С твоего нынешнего "расстояния" какими показались события последних двух месяцев? Нашел ли ты в нынешней Беларуси новых героев (для сюжетов хотя бы), или это прежний известный круг лиц? Возможно, заметил новые тенденции?
- Мне кажется, эти события вообще были водоразделом, когда прежнее поколение оппозиции уходит на второй план и появляются новые лица. Есть такое общее впечатление. В последние годы мы разговаривали с одними и теми же людьми, задавали им, по большому счету, одни и те же вопросы и выслушивали одни и те же ответы. Именно поэтому в последние годы мировые СМИ потеряли интерес к Беларуси вообще.
Сейчас здесь было по-другому. Было много новых лиц из молодежи, была довольно динамичная команда Александра Милинкевича, что-то поменялось даже в настроении людей. Я от многих слышал о том, что "надоело уже ждать, если не сейчас, то когда". Правда, есть и другая тенденция. С каждым моим приездом в Минск я встречаю все больше людей, поддерживающих Александра Лукашенко. Я встречал много таких молодых людей. Я встречал немало людей, голосовавших за оппозицию в 2001 году, но сейчас искренне поддерживающих президента. И на это есть много причин.
Отличными героями для сюжетов перед этими выборами были ребята из "Свободного театра" - и они справедливо заслужили то громадное внимание мировой прессы, которое получили за последние месяцы. В этом нет конъюнктуры - просто история "Свободного театра" многое объясняет в нынешней Беларуси. В целом, я бы сказал, что эти выборы ознаменовали собой значительный сдвиг от "новостей из Беларуси глазами политиков" к "новостям из Беларуси глазами живущих там людей". В этот раз, когда меня из Лондона просили найти кого-либо для "живого" интервью какой-нибудь программе, в основном имели в виду простого человека, обычного студента, рядового жителя палаточного лагеря, среднестатистического пенсионера - сейчас это намного интереснее, чем высказывания политиков от оппозиции.
- Многие в Беларуси говорят, что ВВС, в принципе, мало интересуется Беларусью. Почему, на твой взгляд? И есть ли иные планы - ведь сейчас европейские страны прилагают усилия, чтобы со своих территорий "прорвать" вакуум, созданный белорусскими властями в отношении так называемой неподцензурной информации.
- Нельзя сказать, что ВВС мало интересуется Беларусью. Как только здесь что-то происходит, наши корреспонденты тут же оказываются на месте событий. Сюжеты о Беларуси постоянно звучат в эфире Русской и Украинской служб, время от времени сюда приезжают и телекорреспонденты. ВВС не может содержать репортеров в каждой из стран -мир скорее поделен на небольшие регионы, которые корреспонденты обслуживают.
Что касается прорыва информационного вакуума, то, мне кажется, это некоторая иллюзия. Радиостанции, созданные на белорусских границах, вещают в основном на аудиторию, которая и так разделяет звучащую там точку зрения и не доверяет сообщениям государственных СМИ. Никакой новой аудитории эти медиа не завоевывают. Люди, которые искренне верят тому, что показывают по белорусскому телевидению (а таких очень и очень много) не знают ни о факте существования таких радиостанций, ни о том, как и где их слушать. Это скорее информационное обеспечение уже существующего электората оппозиции. Прорыв информационного вакуума, видимо, должен идти другими путями.
- ВВС - это "предел мечтаний"? Как ты планируешь свою дальнейшую журналистскую карьеру?
- Я не знаю. Все меняется очень быстро. Пять лет назад я был директором службы новостей одной из крупнейших FM-станций одной европейской страны - сейчас я веду главную программу русской службы крупнейшей вещательной корпорации. За эти пять лет я три раза менял страну жительства, и говорить, что будет еще через пять лет, очень сложно.
Пределом мечтаний не может быть ничего. Как только тебе кажется, что ты достиг потолка, ты прекращаешь развиваться. У меня много планов. Сейчас на ВВС мы собираемся запускать новые проекты - и это должно быть интересно. Мне было бы любопытно поработать немного корреспондентом, пожить где-нибудь какое-то время. А еще впереди всплеск информационных технологий - мы вряд ли даже представляем, какими будут масс-медиа лет через десять. Вполне возможно, что вся медиасфера каким-то образом будет интегрирована посредством интернета, где люди смогут получать те радио- и теленовости, которые им интересны. Вообще, мне кажется, у "news on demand" в интернете большое будущее.
Очень часто мне задают вопрос, окончательно ли я "порвал" с Беларусью. И, к удивлению спрашивающих, я обычно твердо отвечаю "нет". При всей грандиозности горизонтов глобальных медиа в случае демократических перемен в Беларуси мне было бы невероятно интересно сюда вернуться и заниматься построением настоящих независимых профессиональных современных медиа. Мой опыт и образование здесь наверняка еще пригодятся.
- Твое самое любимое место на земле?
- Сложно сказать. Мне нравятся очень многие места, где я был. Я люблю Минск, я люблю Лондон, я люблю Прагу. Хотя ни в одном месте, наверное, я бы не смог безвылазно прожить долгое время.
Я люблю путешествовать в самые далекие места, в самые укромные уголки "третьего мира". Там зачастую встречаешь фантастических людей с чистыми эмоциями и большим сердцем. Там же понимаешь, что мир намного разнообразнее, чем тот, что нам показывают по телевизору. Из моих последних самых сильных впечатлений выделил бы два. Это Тибет и гималайские пики (ночевку в базовом лагере Эвереста, откуда на финальный бросок к вершине уходят альпинисты, я не забуду никогда в жизни). И еще храмовый комплекс, фактически целый мертвый город Баган в Бирме, который невозможно вообще описать никакими словами. Это надо видеть и чувствовать.
- Репортер (или СМИ), у которого ты учишься?
- Мне очень нравится британская традиция журналистики - и совсем не потому, что меня учили по ее принципам. Я читаю многие газеты и отмечаю многих корреспондентов (например, Роберта Фиска из "Индепендент"). Я считаю, что британская пресса, пожалуй, самая интересная в мире, а британское радио и телевидение не имеют вообще никаких конкурентов. Я учусь у многих своих коллег на ВВС - у тех, с кем знаком, и еще больше у тех, с кем я не знаком, но кого вижу по телевизору или слышу по радио. Корреспонденты ВВС со звездными именами или без - они все суперпрофессионалы высочайшего класса, для которых важнее всего - точность, аккуратность, непредвзятость и объективность. Мне нравится подход, принятый ВВС, в отличие от многих других корпораций: точность важнее срочности. Мы должны быть уверены во всем том, что мы говорим в эфире. Может быть, лучше найти еще один источник или еще раз куда-нибудь позвонить, нежели выдать в эфир непроверенную информацию. Если ты вышел в эфир с какой-то новостью первый, а она потом оказалась неверной, то глупо гордиться тем, что ты - первый.
Беседовала Т.Мельничук
Публікуецца на сайце з ласкавай згоды
Беларускай Асацыяцыі Журналістаў
|
Польскі аўкцыён
