|
 За кадром
РАКУРС Леонид МИНДЛИН  Вместо пролога
Телерепортаж излучал оптимизм и уверенность. Конвейер двигался, девушки-сборщицы улыбались… "Панорама" о возрождающемся заводе электрооборудования, иллюстрация предвыборных обещаний Александра Лукашенко о запуске за год бездействующих производств… Шел март 1995 года. По сравнению с сегодняшними реалиями - время разгула демократии. Еще выпускал свою "Народную Газету" Иосиф Середич, вещало "Радио 101,2", выходила в эфир БТ студия "Политика". Разные точки зрения, дискуссионность, оппонирование власти… Через несколько месяцев все эти демизлишества канули в небытие.
Но пока на календаре был март 1995-го, и я обозревал на общестудийной летучке недельный эфир БТ. В том числе и репортаж Агентства телевизионных новостей (АТН), снятый на одном из лидских заводов. Недели за две до этого я был на том предприятии. Директор во время нашей беседы "не для печати" проблем не скрывал. Трехдневная рабочая неделя, нет комплектующих, нет сбыта, нет оборотных средств, и еще много "нет!". Готовясь к обзору, я позвонил директору, чтобы поздравить его с внезапным экономическим чудом.
Чудо оказалось виртуальным. По указанию из Минска раздобыли для сборки "под телекамеру" детали. Телегруппа АТН сняла получасовую кассету, затем смонтировали двухминутный репортаж о возрождении завода. Телечудо выглядело не очень убедительно - АТН еще только училось искусству инсценировки, умению "из сказки сделать быль". О чем я и сказал на летучке, спросив у руководителя АТН, как они представляют себе реакцию лидских телезрителей, прекрасно знающих ситуацию на заводе. Молчание было красноречивым: пипл схавает!
О феноменах печатных и непечатных
Постановочный репортаж - парадокс по определению. Репортаж - это фиксация события в его динамике. Событие же придуманное и инсценированное и есть антижанр, не имеющий никакого отношения к реальности. Кто-то таким способом выполняет политический заказ, кто-то раскручивает самого себя. И добыча новостей превращается в подобие той охоты, которую организовывали для советских генсеков в Беловежской пуще. Зверье заблаговременно приучали к кормежке возле охотничьих вышек. Дальше - просто: стреляй с комфортом, удача гарантирована. Инсценировка высокого уровня: с порохом, кровью, добычей. Впрочем, случались постановки экстра-класса. Организаторы охоты для Хрущева и немецкого генсека Хонеккера за неимением под рукой косого обрядили в его шкуру обычного кота. Ну а кот, напуганный происходящим, сиганул на дерево, донельзя изумив VIP-охотников.
Сделать из кота зайца, если есть заказ, - это и есть антижанр. В начале ХХ века охотник за новостями из одесской городской газеты нашел в районе Большого Фонтана лопнувший земной меридиан. Новостей не было, редактор гневался - вот и случился невиданный доселе катаклизм, раскрученный по всем законам антижанра. Но это был все-таки одесский антижанр: поначалу испугались, потом - хохотали. Феномен стал анекдотом, приколом репортера, о котором рассказал в своих воспоминаниях писатель Константин Паустовский.
Развитие электронных медиа, особенно ТВ, открыло для антижанра новые возможности. Видео придало ему видимость достоверности, убедительность документа. Придуманные события происходят в реальных условиях, с реальными персонажами. Несколько лет назад на кинофестивале "Prix Europe" в Берлине Гран-При получил документальный фильм из России "Жизнь. Осень". Каждый кадр фильма о русской деревне был придуман и выстроен, эпизоды расписаны авторами и сыграны местными аборигенами за бутылку водки. Я, наверное, был единственным членом жюри, который голосовал против высшей оценки, но западные коллеги были в восторге. Именно такой они хотели видеть русскую деревню - с водкой, дебилами, таинственной славянской душой. Это было столь же документально, как лопнувший меридиан. Но убеждало - все реально, без декораций. Фестивальный пипл схавал!
Еще в 70-х годах прошлого века по сценарию канадского социолога, автора теории массовых коммуникаций Маршалла Макклюэна, был проведен эксперимент по телеманипуляции. Специально подготовленные программы (новости, ток-шоу, комментарии, фильмы) должны были убедить зрителей, что события происходили именно так, как их интерпретировало ТВ. Опрос, проведенный до эксперимента, показал, что 70% людей располагали достоверной информацией о сути и причинах события. Трехнедельное массированное телевоздействие дало результат с точностью до наоборот: те же 70% изменили точку зрения и приняли телеверсию. Это было тридцать лет назад. Сегодня медиа поистине вездесущи. Ньюсмейкеры и политтехнологи получили эффективный инструмент для создания и распространения антижанра, превращения журналистики в систему тотального манипулирования. Полвека назад Папа Римский Иоанн ХХІІІ с тревогой предупреждал: "Прочность мира во многом зависит от прочности и ответственности масс-медиа".
Наверное, каждый из нас грешил, подгоняя новости или комментарий под выстроенную концепцию, не спрашивая себя: "Цель оправдывает средства?" Вечный вопрос, сродни гамлетовскому: "Быть или не быть?"
Это не абстрактные размышления. Мы все - вольно или невольно свидетели и участники массовых инсценировок: на телеэкране, газетных полосах, в интернете. В своей журналистской практике я тоже сталкивался с такими постановками, подменявшими события.
Один киномэтр как-то изрек, обращаясь к будущим сценаристам: "Жизнь, как и фильм, складывается из эпизодов". Вот три эпизода из тележурналистского бытия, информация к размышлению, если угодно.
Эпизод І. Телезасада
В кадре. Шоссе. Изуродованная "Волга". Следы недавнего боя. Командир Рижского ОМОНа рассказывает о засаде, в которую он попал. Перепачканная форма, оружие. Рядом суровые бойцы, тележурналист Александр Невзоров.
За кадром. В 1991 году на ЦТ появился новый документальный сериал "Наши". Его автор уже был известен как репортер. Теперь он занялся политической публицистикой. Фильм о вильнюсском ОМОНе открывал сериал. Национал-патриотическая пресса назвала его героической сагой. Ее герои - защитники советской империи, брошенные московскими политиками, трусливыми генералами, продажной прессой. Да и Невзорова называли "последним солдатом империи". Он и сам играл в свое сериале эдакого телеспецназовца без страха и упрека, "братана" бойцов ОМОНа, десантников, морпехов и прочих "последних солдат империи", защищавших прибалтийские города, тбилисские площади и бакинские улицы.
Он тоже вел свой бой, делая профессиональную и политическую карьеру. Цель оправдывала средства.
Героями очередной серии должны были стать бойцы рижского ОМОНа. Была идея, но не хватало события. Прибалты не шли на эксцессы, добиваясь своих целей тактикой пассивного сопротивления. Требовалась инсценировка, бой с невидимым, но коварным врагом.
Тайное рано или поздно становится явным. Спустя несколько лет мы снимали интервью с Виктором Алкснисом, бывшим депутатом Верховного Совета СССР, бывшим полковником ВВС. Он дружил с Невзоровым и был посвящен в детали производства "Наших". И за давностью лет не скрывал подробности.
Так вот, невзоровский фильм о вильнюсском ОМОНе не выстрелил. И автор решил добавить в сюжет крутизны.
…Телефонный звонок. Командир рижского ОМОНа Чеслав Млынник слышит рыдающий голос жены, затем - мужской, с характерным прибалтийским акцентом. Текст душераздирающий: жену изнасилуют, и это только начало возмездия всем русскоязычным.
Далее по сценарию Млынник - рыцарь в камуфляже - несется на "Волге" в Ригу. В километре от базы ОМОНа его поджидает засада. Стрельба, огонь, бой!
В "засаде" были авторы. Сначала подготовили к съемке "Волгу", расстреляв ее из АКМ. Автомобиль упорно не загорался. Пришлось кинуть в бензобак зажженную сигарету.
Антураж создан. Группа возвращается назад, командир ОМОНа остается на поле боя. Враги исчезли, очевидно, забрав с собой трупы.
Далее по сценарию. Услышав отдаленную стрельбу, офицеры поднимают по тревоге ОМОН: "Командира мочат!" БТРы с бойцами и телегруппой несутся к месту боя, а затем - в центр Риги. Исчезнувшие враги там, засели в здании МВД.
Так началась атака на МВД Латвии, превратившая инсценировку в реалити-шоу, в бойню. Ее жертвами стали два оператора из студии известного латышского кинодокументалиста Юриса Подниекса. Они честно делали свое репортерское дело - снимали бой в центре мирного города - и погибли, как фронтовые операторы. Их убрали первыми - опасные свидетели. Стреляли в спину…
Очередной фильм вышел в эфир, вызвав новую волну ненависти, страха, непримиримости. До распада СССР оставались считанные месяцы.
Виктор Алкснис, участник инсценировки, в нашем разговоре утверждал, что кровь и смерти - трагическая случайность, издержки "метода провокации", который сплошь и рядом "используют киношники и телевизионщики". Но я вспомнил репортажи "раннего" Невзорова - создателя и ведущего новостной программы "600 секунд". Это были высокопрофессиональные "экшн ньюс" с непривычными для советского зрителя остродинамичными сюжетами, отсутствием запретных тем. Охотники за новостями всегда находились в эпицентре событий, сверхоперативно сообщая, "что, где, когда". Но, поеживаясь от страшноватого временами зрелища, зритель задавался вопросом: "А зачем?"
В центре дискуссий вокруг "600 секунд" всегда был сам Невзоров, журналист-телеспецназовец. Ему нравился этот образ. И он действительно с микрофоном наперевес (оператор с камерой был рядом) штурмовал в передней шеренге спецназа внутренних войск питерскую тюрьму "Кресты", где взбунтовались заключенные… Зек с развороченными пулей внутренностями привалился к стене, а рядом журналист с микрофоном - ему нужна была цитата, пусть и предсмертная, для репортажа. Порох, кровь, добыча.
Но это все-таки была охота за новостями. Потом пошли инсценировки. Иногда с кровью. Всегда с адреналином для зрителя. И он уже не ждал события, информационного повода. Он создавал его любой ценой.
Эпизод ІІ. Залп "Авроры"
В кадре. Центр Тбилиси. На площади перед резиденцией президента Грузии Звиада Гамсахурдия в окружении зевак зенитная пушка образца не то 50-х, не то 40-х годов. Время от времени обе стороны лениво постреливают автоматными трассерами. Солдатик из орудийного расчета крутит штурвал, пытаясь перевести ствол в горизонтальное положение для стрельбы по дворцу. Зеваки помогают советами, руками, русским матом. Ствол вытягивается в сторону дворца. Выстрел.
За кадром. Времени у нас оставалось часа два. Основной материал об очередной грузинской революции начала 90-х годов был снят. Революция проходила с кавказским колоритом - с перестрелками, перебранками, застольем. Где-то - за застольем с тамадой. В конце концов оппоненты Гамсахурдия временно объединились, и под властью первого президента постсоветской Грузии остался дворец-резиденция в Тбилиси.
Нам не хватало финальной точки, завершающего аккорда всей этой революционной фантасмагории. И вот удача! Центр Тбилиси. Музейный раритет: зенитная пушка с неумехами-солдатиками. Тбилисская "Аврора" бабахнет - оплот режима падет. И эта пушка, и ее расчет, и тбилисские зеваки, собравшиеся посмотреть на штурм, - все в стилистике документальной трагикомедии.
Но ствол зенитки упрямо смотрел вверх, игнорируя потуги солдатиков и зевак. Финал становился проблематичным - время уходило, а следующий обратный рейс был не то через день, не то через неделю.
И тут я вспомнил армейские байки нашего звукооператора, когда-то служившего в зенитной артиллерии ПВО.
- Да у нас были другие системы! - отбояривался "звукарь".
- Один выстрел! Представляешь, чуть ли не "шестидюймовка авророва". Такой финал! - напирал я на профессиональный рефлекс.
Против цитаты из Маяковского он не устоял, видимо, представив звуковой эффект растворяющегося в сумерках выстрела. Кроме того, всем хотелось побыстрее улететь из холодного и голодного Тбилиси с его сумбурной стрельбой, обнищавшими гостиницами и остатками грузинского гостеприимства.
"Звукарь" с артиллерийским раритетом все-таки разобрался. Бойцы почтительно внимали его указаниям: "Да, батоно! Сейчас, батоно!" И наконец испуганно бабахнули после команды: "Мотор!" Что-то ухнуло, что-то вылетело. Куда - мы так и не поняли, но мимо дворца. Дворец огрызнулся несколькими трассерами. Зеваки испарились. Финальный кадр состоялся.
В самолете, не остыв от оставшейся внизу революции, мы вспоминали перипетии съемок. И вдруг "звукарь" задумчиво сказал: "Интересно, а куда снаряд попал?"
Установилась тишина. Потом накатила усталость, а за ней - дремота.
В Москве в лихорадке монтажа, озвучки, споров с редакторами вопрос как-то забылся. И только на просмотре я почти физически почувствовал реальность происходившего на мониторе. Звук закрывающегося затвора. Содрогнувшаяся от выстрела пушка. Неслышный и невидимый, но почему-то прогремевший взрыв. Об остальном думать не хотелось.
- Нам повезло! - сказал "звукарь" Женя. - Выстрел холостой!
Этот свой опыт постановочного кадра я запомнил и не раз возникавший соблазн подогнать событие под "себя", инсценировать эффектную сцену с трудом, но преодолевал.
И через несколько лет в Нью-Йорке, после показа своих "Репортажей из центра Европы", смог с чистой совестью ответить на нервные реплики сотрудника белорусского генконсульства, присланного на просмотр:
- Это инсценировка, - говорил он после каждого драматического эпизода. - Я знаю, мне рассказывали.
- У меня нет голливудских возможностей для организации батальных сцен на улицах Минска, - терпеливо объяснял я дипломату. - Да и денег, чтобы нанять столько статистов в форме и штатском для усмирения демонстрантов.
Я запомнил тбилисский урок, и потому в сорокапятиминутном фильме не было ни одного кадра, ни одного эпизода, снятого "специально", спровоцированного или поставленного.
Эпизод III. Кривое зеркало.
В кадре. На экране появляется некое страховидное существо. Огромная раздувшаяся голова, тоненькие скрюченные ножки, жабье туловище. Персонаж не то из "ужастика", не то киносказки. Образ явно отрицательный, типичный оппозиционер. И в середине кадра нечто вроде линзы, компьютерный спецэффект, окарикатуривший изображение известного тележурналиста. В кривом зеркале - Паша Шеремет.
За кадром. В 2001 году миллионы зрителей во многих странах мира увидели на канале ОРТ телефильм "Дикая охота", журналистское расследование Павла Шеремета обстоятельств исчезновения его коллеги, оператора Дмитрия Завадского.
Сорвать показ фильма в Беларуси могли одним способом - "вырубить" канал. На это не пошли, помня волну возмущения, которая поднялась после отключения канала РТР. "Ответом" стало изготовление видеофильма в рамках телецикла "Тайные пружины власти". Не мудрствовали: нарезали куски из телерасследования Павла Шеремета, кое-что утащили из художественного фильма Валерия Рубинчика "Дикая охота короля Стаха", вставили свой текст и антиоппозиционные интервью, уйдя, по сути, от основного вопроса: а что произошло с Завадским? Весь этот бред связали воедино компьютерными спецэффектами. И назвали эту сборную солянку "Кривое зеркало".
Компьютерная постановка-"линза" должна была разоблачить Шеремета и его фильм, открыть зрителю "кривизну" автора и оппозиции в целом.
Инсценировка не удалась - не дал Господь таланта. Компьютерные эффекты лишь подчеркнули бездарность. "Кривое зеркало" таким и оказалось - несуразным, скособоченным. Самопародия авторского коллектива, возглавляемого бывшим секретарем горкома КПБ, не впечатлила даже идеологических начальников.
Впрочем, возможности видео- и аудиопровокаций авторы использовали вовсю. Еще в 1995 году в видеофильме "Ненависть. Дети лжи" худрук проекта Юрий Азаренок наложил голос Зенона Пазьняка на кадры нацистского факельцуга. В "Кривом зеркале" он перетащил часть фонограммы из "Дикой охоты короля Стаха" на видеоряд, "изобличающий" оппозицию. С легкой руки Азаренка компьютерными спецэффектами стали изничтожать оппонентов власти и в видеофильмах АТН.
Но через год - когда в эфире ОРТ был заявлен видеофильм Павла Шеремета "Дикая охота-2" - не доверяя умению своей телеобслуги, проблему решили иначе. С помощью новых технических средств была переверстана сетка российского канала. В белорусском эфире фильм не появился. К чему манипуляции, бездарные видеопровокации, инсценировки, когда есть компьютерные "ножницы"?
Кстати, копию "Кривого зеркала" я подарил Шеремету на день рождения - такая рецензия дороже комплиментов. Показал ее также московским телевизионщикам. Мастера документальных инсценировок и постановочных репортажей, мэтры антижанра кривились. Это была реакция гроссмейстеров на действия дилетантов. В Москве события придумывают и искривляют без примитивных "линз".
- Смотри, - оживилась останкинская публика, - они же это слямзили у Александра Роу. Помнишь его киносказку "Королевство кривых зеркал"? Но до чего ж бездарно!
Вместо эпилога
Вернемся к репортажу АТН-95 об экономическом чуде на отдельно взятом заводе. За 11 лет антижанр расширил свои границы и возможности. Говорят, в дни белорусского майдана на Октябрьской площади на некой режимной территории, подальше от случайных глаз и под охраной, был разбит свой мини-майдан - с палатками, массовкой, действующими лицами.
Говорят, что именно там снимали оргии юных и не очень дублеров, а также оппозиционную эротику и вакханалию - с голыми пятками, шприцами и бутылками, а также россыпями презервативов. И сцены из этих засекреченных палаток демонстрировали в новостных сюжетах с Октябрьской площади…
Вот такая эволюция: от инсценировки "экономического чуда" до постановки оргий. У антижанра большое будущее. На той же режимной территории можно разместить явочную квартиру оппозиции и по принципу реалити-шоу демонстрировать планирование заговоров. Или отыскать крысятник, где готовят хвостатых диверсантов. Или инсценировать интимную жизнь иноземных дипломатов… Удобно: все в одном месте, все под рукой. Безопасно: не забросают снежками… Вообщем, опыт уже есть. Конвейер движется.
Леонид МИНДЛИН
Публікуецца на сайце з ласкавай згоды
Беларускай Асацыяцыі Журналістаў
|
Польскі аўкцыён
