|
 Законодательство ряда стран СНГ направлено на ограничение свободы слова и печати
ПАРАЛЕЛІ
Михаил Пастухов
Юрий Топорашев
эксперты Центра правовой защиты СМИ
при ОО «Белорусская ассоциация журналистов»
  Одной из самых нестабильных сторон жизни постсоветских государств является законодательство, в том числе и масс-медийное. Если в одних странах СНГ права журналистов, издателей и владельцев СМИ год от года расширяются, то в других происходят обратные процессы: под государственным прессом свободное информационное поле сжимается, как шагреневая кожа.
Какую же модель развития выберет для себя Беларусь: восточную, ориентированную на Россию, Казахстан etc., или все-таки западную, которую предпочли Литва, Польша и другие наши бывшие собратья по соцлагерю? От этого во многом будет зависеть судьба каждого журналиста, гражданина и страны в целом.
Рассмотрим некоторые последние законодательные инициативы в сфере масс-медиа России, Казахстана, Беларуси и Литвы.
За ширмой борьбы с экстремизмом
Перед уходом на летние каникулы депутаты российской Государственной думы приняли ряд поправок в федеральный Закон «О противодействии экстремистской деятельности», а уже 28 июля с. г. Президент РФ Владимир Путин утвердил эти поправки.
Отныне к формам экстремистской деятельности в России будут относиться воспрепятствование законной деятельности органов государственной власти и избирательных комиссий, соединенное с насилием или угрозой его применения; клевета в отношении высших должностных лиц Российской Федерации и ее субъектов при исполнении ими своих должностных обязанностей, а также насилие в отношении представителя государственной власти либо угроза такого насилия в отношении чиновника или его близких в связи с исполнением ими своих должностных обязанностей.
На первый взгляд может показаться, что в условиях обострения терроризма и экстремизма подобные законодательные инициативы вполне оправданны, поскольку государство обязано защищать своих граждан от противоправных посягательств на их жизнь, здоровье, честь, достоинство, имущество и т.д.
С другой стороны, в принятых поправках указанная конституционная обязанность государства почему-то сведена лишь к защите органов госвласти, чиновников и их близких. Причем задолго до возникновения реальной опасности: любая неблагозвучная для госорганов и их сотрудников информация может быть расценена как клеветническая, и, следовательно, ее обнародование будет отнесено к разряду экстремистских действий, влекущих за собой ответственность. И это будет не та «легкая» ответственность, которая предусмотрена обычными статьями Уголовного кодекса за клевету и оскорбление, и тем более не гражданско-правовая, всего лишь с возмещением имущественного или морального ущерба.
Очевидно одно: эти нововведения ударят в первую очередь по тем, кто добывает, готовит и распространяет массовую (общественную) информацию — по журналистам и издателям. Не случайно уже с началом первого обсуждения предполагаемых поправок в Государственной думе наши российские коллеги не на шутку встревожились. Их обеспокоенность выразил в своей статье «С экстремистским приветом» (газета «Новые Известия», 3 июля 2006 г.) секретарь Союза журналистов России, бывший министр печати (1992–1993 гг.) Михаил Федотов.
Публикация направлена против предложенных администрацией Президента РФ поправок. Приведем только один фрагмент: «Скоро я сделаюсь экстремистом. Нет, я не собираюсь насильственно менять основы конституционного строя, носить майку с нацистской символикой или разжигать межнациональную рознь. Короче, я не собираюсь делать ничего из того, что подпадает под установленное законом определение экстремистской деятельности. Но если человек не нарушает действующий закон, то это еще не повод считать его законопослушным гражданином. Ведь закон можно подправить, перенеся границу недозволенного далеко в глубь пространства естественной человеческой природы. И тогда поглядим, какие кренделя будет выписывать этот законопослушник, чтобы не угодить в нашу правоохранительную машину, куда, по меткому замечанию классика, человек попадает молочным поросенком, а выходит готовой колбасой».
Факт появления подобной статьи, ее содержание и стиль говорят о том, насколько далеко «союзная» Россия ушла от нас по дороге развития СМИ и общественной мысли в целом. И насколько тяжело сегодня нашим российским коллегам осознавать то, что у них отнимают свободу прессы, которая была установлена в 90-х годах, в период президентства Бориса Ельцина.
Напомним, что тогда корпоративные чиновничьи структуры пытались обуздать говорящую во весь голос российскую прессу. К чести Б. Н. Ельцина, почти все эти попытки были подавлены. Аргументы первого президента России сводились к следующему: свобода слова — наше главное завоевание, и никому не позволено отнимать его у общества.
С тех пор в российском государстве многое изменилось.
В течение последних шести лет против российских журналистов было возбуждено более 300 уголовных дел. Наиболее часто фигурировали такие статьи Уголовного кодекса РФ, как «Клевета» (ст. 129), «Оскорбление» (ст. 130) и «Оскорбление представителя власти» (ст. 319). Эти данные приведены в мониторинге Центра экстремальной журналистики Союза журналистов России (сайт: http://www.cjes.ru).
В соответствии с новыми поправками в законодательство РФ преступлением экстремистской направленности стала публичная клевета в отношении государственных служащих при исполнении ими должностных обязанностей. Это в принципе означает, что опубликованные в газете критические высказывания в адрес проворовавшихся чиновников могут обернуться крупными неприятностями для автора и печатного издания. Все будет зависеть от «высоты полета» госслужащего и его возможностей найти управу на «обидчиков». Отныне над российскими журналистами подвешен дамоклов меч, который грозит расправой за любое неосторожное слово в адрес высоких представителей власти.
Не менее интересной является еще одна форма экстремистской деятельности, оговоренная в поправках, — «совершение действий, направленных на нарушение прав и свобод человека и гражданина, причинение вреда здоровью и имуществу граждан в связи с их убеждениями».
Непонятная формулировка дает широкий простор для ее произвольного толкования. Все зависит от того, кто, в каких целях и против кого собирается использовать этот острый правовой инструмент. И едва ли приходится сомневаться, что в первую очередь он будет применяться против пишущей братии.
«Экстремистский» закон вступил в силу, и теперь наших российских коллег ждут не лучшие времена.
Некоторые белорусские аналитики в области масс-медиа склонны видеть в подобной законодательной практике России как бы рецидивы белорусских инициатив, направленных на искоренение института независимой прессы. На наш взгляд, едва ли можно согласиться с такими рассуждениями. Скорее всего, в белорусском информационном пространстве обкатываются идеи, которые рождаются в аналитических центрах российского государства. Ведь недаром бытует мнение, что сегодняшняя Россия — это «вторая Византия». Напомним, что Византийская империя проводила политику, одним из основных элементов которой было пресловутое правило: «разделяй и властвуй».
Законодательство, которое создает комфортную обстановку для деятельности одних субъектов и крайне неблагоприятные условия для существования других, как раз и есть проявление политики разделения граждан страны по «сортности».
Паника в Астане: было бы с чего…
Перед искушением «поправить» законодательство в сфере СМИ не устоял и бессменный Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, подписавший Закон «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам средств массовой информации».
В соответствии с поправками, разработанными Министерством культуры и информации, расширен перечень лиц, которые не имеют права назначаться главными редакторами. Это касается граждан, которые ранее занимали должность главного редактора и по вине которых выпуск (выход в эфир) СМИ был прекращен по решению суда. Данный запрет ограничивает права в течение трех лет. Кроме того, в действующее законодательство включены нормы, предусматривающие взимание сбора за постановку на учет средства массовой информации.
Указанные нововведения в журналистском сообществе Казахстана назвали «драконовскими». Например, в первоначальном проекте содержались явно одиозные нормы, в частности, об обязательном резерве (эквивалентном сорока тысячам долларов), который должен быть у собственника СМИ на случай исполнения судебных решений. Или положение о лицензировании типографско-полиграфической деятельности. Казахские журналисты направили обращение депутатам парламента с просьбой отклонить этот законопроект. В результате дискуссий в парламенте некоторые из положений, в том числе вышеназванные, были из законопроекта исключены.
Скандал по поводу этих поправок приобрел особую остроту еще и по той причине, что в него вмешалась старшая дочь Президента Назарбаева — Дарига, возглавляющая партию «Асар» («Всем народом») и являющаяся депутатом Мажилиса (нижней палаты парламента). В своем выступлении она подвергла законопроект резкой критике и отметила, что его принятие ухудшит положение СМИ и негативно скажется при рассмотрении кандидатуры Казахстана на предмет председательства в ОБСЕ в 2009 году. Представлявший законопроект министр культуры и информации, в прошлом советник Президента по политическим вопросам, вступил в полемику с Даригой Назарбаевой. В результате основную часть законопроекта депутаты парламента приняли.
Конечно, по белорусским меркам, изменения в казахском масс-медийном законодательстве довольно-таки безобидные и не дают повода для такой шумихи. Тем не менее казахские журналисты посчитали необходимым высказать консолидированный протест против наступления на их права. Их голос был услышан далеко за пределами Казахстана. Европейский союз высказал обеспокоенность по поводу возможных негативных последствий, связанных с принятыми поправками.
Пойдем ли мы по пути «старшего брата»?
Если сравнивать ситуацию с ущемлением свободы слова и самовыражения в Беларуси, России и Казахстане, то, конечно же, мы далеко обогнали наших собратьев по евразийскому союзу и уверенно держим первенство в этом деле.
В России только-только начинают сооружать «правовые редуты», призванные защитить чиновников от «нападок» независимых журналистов. Тамошние законодатели еще не додумались до такого шедевра юриспруденции, как статья 369-1 УК «Дискредитация Республики Беларусь». По сравнению с этой статьей и российские, и казахские нововведения, призванные ограничить право граждан на получение и распространение информации, кажутся поистине рождественской сказочкой.
Для начала ознакомим читателей с текстом статьи 369-1 Уголовного кодекса:
«Предоставление иностранному государству, иностранной или международной организации заведомо ложных сведений о политическом, экономическом, социальном, военном или международном положении Республики Беларусь, правовом положении граждан в Республике Беларусь, дискредитирующих Республику Беларусь или ее органы власти (дискредитация Республики Беларусь), — наказывается арестом на срок до шести месяцев или лишением свободы на срок до двух лет».
В контексте признаков этого одиозного состава преступления вспоминается старая игра бывалых журналистов. Бралась любая газета (очень подходила для этого «Правда»), читались заголовки статей и выяснялось, насколько они подходят для материалов на эротическую и сексуальную темы. Поразительно, но подходили буквально все заголовки, даже если речь шла о партийных пленумах или съездах.
Теперь внимательно присмотримся к признакам «дискредитации Республики Беларусь». Получается, что любое минимально критическое высказывание о нашей действительности может оказаться этой самой дискредитацией.
Поистине удивительным является такой пункт, как предоставление заведомо ложных сведений о «…правовом положении граждан в Республике Беларусь». Для того чтобы избежать риска быть привлеченным к ответственности за «дискредитацию» по этому признаку, надо либо знать все законодательство Беларуси, либо вообще молчать. Все иное — прямой путь за решетку.
Как обычно, первыми в этой очереди стоят независимые журналисты, долг которых — давать обществу правдивую информацию о всех сторонах жизни страны и ее граждан. Представим себе, что журналист посмел усомниться в том, что белорусское государство в полной мере выполняет свои обязательства, закрепленные в части второй статьи 21 Конституции: «Каждый имеет право на достойный уровень жизни, включая достаточное питание, одежду, жилье и постоянное улучшение необходимых для этого условий». В своем материале «на зарубеж» он сообщил о том, что дети в наших школах получают мизерные завтраки и поэтому недоедают; что молодожены долгие годы не могут обзавестись своим жильем и поэтому многие браки распадаются; что пожилые люди на свою жалкую пенсию не могут приобрести пристойную одежду и поэтому ходят почти оборванцами.
Из этого логично вытекает, что статья Основного закона страны по вине властей не выполняется, а граждане не могут воспользоваться теми благами, которые должны получить от государства. В то же время официальные СМИ настойчиво внушают, что жить белорусским гражданам с каждым днем становится лучше и веселее.
Вопрос: какие из указанных СМИ распространяют ложную информацию о правовом положении граждан?..
Ответ на этот вопрос даст суд, который рассмотрит подготовленные органами расследования и прокурором материалы. А они знают, кого надо привлекать к ответственности, в том числе и за «дискредитацию Республики Беларусь».
Мы не случайно привели пример, использовав для этого статью 21 Конституции. Подобных статей нет в конституционном законодательстве ни одной страны мира. Да и в нынешней Конституции Беларуси она появилась как поправка после злополучного ноябрьского референдума 1996 года. По единодушному мнению независимых юристов, она носит сугубо декларативный характер.
Это лишь одно из возможных последствий применения статьи 369-1 УК. Если же мы обратимся к таким признакам, как «предоставление иностранному государству, иностранной или международной организации заведомо ложных сведений о политическом, экономическом, социальном, военном или международном положении Республики Беларусь…», то здесь последствия будут более тяжкими. Если соответствующие органы начнут въедливо отслеживать, что пишут на страницах независимых газет о белорусском государстве и его политике, то по сути всю такую прессу придется закрывать.
Особо следует сказать о тех гражданах, которые выезжают за границу, встречаются с представителями других государств и имеют смелость рассказывать о нашем житье-бытье. Перед ними стоит альтернатива: либо говорить правду и оставаться там, где ее говоришь, либо молчать — и тогда можно вернуться в родные края, где тоже, кстати, следует помалкивать…
Вот такая замечательная статья появилась у нас, напомнив об уже подзабытом советском прошлом. Тогда в уголовном законодательстве действовали такие статьи, как «Антисоветская пропаганда и агитация», «Клеветнические измышления, порочащие советский государственный и общественный строй». И наказания за чуждую советскому обществу «ересь» были построже, чем за «дискредитацию Республики Беларусь».
Заметим, что статья 369-1 УК стала логическим продолжением в ряду других, не менее примечательных уголовных статей: 367 — «Клевета в отношении Президента Республики Беларусь», 368 — «Оскорбление Президента Республики Беларусь», 369 — «Оскорбление представителя власти».
В отличие от статьи «Дискредитация Республики Беларусь», поименованные статьи уже прошли основательную апробацию: ряд журналистов и других активных граждан подверглись по ним уголовному наказанию.
Не стоит сомневаться, что и «дискредитационная» статья недолго будет «безработной». Кстати, первые прецеденты уже обозначились: прокуратура вынесла предупреждения о недопустимости соответствующих действий одному из белорусских журналистов и известному общественному деятелю.
Выше мы вели речь о влиянии так называемого смежного законодательства на деятельность СМИ и журналистов. Напрямую оно как бы эту деятельность не регламентирует. Для этого имеется специальное законодательство — Закон «О печати и других средствах массовой информации», принятый еще в 1995 году и не единожды подправленный нынешней белорусской властью. Тем не менее воздействие смежного законодательства на масс-медиа чрезвычайно активно, а порой и достаточно трагично как для отдельных журналистов, так и в целом для независимых изданий.
На протяжении последних четырех лет где-то во властных белорусских кабинетах идет напряженная и практически секретная работа над проектом нового закона о СМИ. Есть сведения, что этот законопроект будет представлен в парламент уже на осенней сессии.
Знакомство с четырьмя предыдущими вариантами этого законопроекта дает нам основание утверждать: ничего хорошего для независимой прессы он не обещает. А что касается такого коммуникационного средства как интернет, который приобретает все большую популярность, то здесь новый закон может нанести ощутимый удар. Судя по законопроекту, власть намерена поставить интернет и его постоянных пользователей под глобальный и неусыпный контроль. Как и насколько ей удастся это сделать — вопрос второстепенный.
В Литве такие «штучки» не проходят
В то время, как в Беларуси все туже закручиваются гайки на истерзанном поле независимой прессы, а само понятие «свобода слова» последовательно загоняется в резервацию, у наших ближайших соседей — литовцев происходит нечто принципиально иное и не совсем понятное для наших законотворцев.
Начиная с 2004 г. в Литве шла работа над новой редакцией Закона «Об общественной информации» (аналог нашего Закона о печати). Этот закон принят литовским сеймом и вступил в силу 1 сентября 2006 г.
Совершенно необычное для нас явление: в группу разработчиков законопроекта входили не только парламентарии, но и члены Союза журналистов, представители ряда иных общественных организаций, издатели и др.
После передачи законопроекта в парламентские комитеты для предварительного изучения в него планировалось внести некоторые поправки. Однако не со всеми предложениями депутатов согласились журналисты. По этому поводу в парламенте при широком участии сотрудников СМИ и по их инициативе состоялось публичное обсуждение предложений депутатов сейма.
Что же вызвало беспокойство у литовских коллег? К примеру, в раздел, посвященный защите частной жизни, депутаты хотели внести норму, которая ограничивала бы право журналиста фотографировать или производить видеосъемку не только на приватной территории, но и на территории, которая используется для хозяйственной, профессиональной и коммерческой деятельности. После бурного обсуждения под натиском журналистов эта поправка была отклонена и исключена из законопроекта.
Дискуссия разгорелась и вокруг такого понятия, как «мнение». В законопроект предлагалось внести норму, которая требовала бы от журналиста аргументировать свое мнение фактами. Однако литовские коллеги настояли, чтобы эта поправка была снята, поскольку она противоречит общепризнанным стандартам в области свободы слова.
В новом законе специальный раздел посвящен интернету. Единственное ограничение, которое предусматривает закон, касается… органов государственной власти.
Здесь следует пояснить, что по литовскому законодательству государственные органы не вправе учреждать и иметь в собственности средства массовой информации. В отношении интернет-изданий для них сделано исключение: они могут иметь свои сайты, которые, однако, не должны содержать признаков интернет-газеты, а также использоваться для агитации и пропаганды.
* * *
Беларусь, находясь на пересечении географических путей и информационных потоков, продолжает метаться в поисках своей особой информационной модели. Что, безусловно, находит свое отражение и в законодательных инициативах, касающихся деятельности СМИ. У нас, как и в некоторых других постсоветских странах, доминирует ограничительная направленность законодательства. А заявления о стремлении к общепринятым демократическим ценностям носят чисто декларативный характер.
Публікуецца на сайце з ласкавай згоды
Беларускай Асацыяцыі Журналістаў
|
Польскі аўкцыён
