ТЕРМИНОЛОГИЯ ТЕМЫ ХОЛОКОСТА: ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ
Евгений Розенблат (Берестье)
кандидат исторических наук,
доцент БрГУ им. А.С.Пушкина
Тема Холокоста всё более ощутимо становится предметом научного изучения. Этот феномен исследуют историки и этнографы, филологи и теологи, философы и демографы, психологи и представители других научных дисциплин. Тем более важным и актуальным представляется вопрос о дефинициях. Ведь и сегодня у представителей различных наук, даже у специалистов в одной отрасли знаний, некоторые понятия и термины трактуются по-разному, что затрудняет адекватное понимание положений и выводов исследователя. В документах по теме, специальной литературе, мемуарах, в обиходе зачастую как синонимы используются такие термины, как:
1. Холокост (укр. Голокост, Голокауст; белор. – Галакост) – Катастрофа – Шоа – геноцид – “окончательное решение еврейского вопроса”.
2. Гетто – еврейский район – еврейский квартал – концлагерь.
Наиболее острую полемику вызывает вопрос о соотношении понятий, обозначающих трагедию еврейского населения стран Европы в годы Второй мировой войны. Как полярные можно отметить точки зрения о том, что: 1) дефиниции Холокост – Катастрофа – Шоа – геноцид – “окончательное решение еврейского вопроса” являются тождественными; 2) эти термины имеют различную смысловую нагрузку и не совпадают между собой.
Естественно, что столь различные подходы имеют определённые последствия и напрямую отражаются на выводах исследователей. Сторонники “уравнительного” подхода чаще всего отстаивают мнение о том, что, поскольку принципиальной разницы между терминами не существует, следовательно, и нет необходимости использовать некие специальные дефиниции для обозначения нацистской политики массового уничтожения евреев, признавая единственно верным понятие “геноцид”. Тем самым, по сути, опровергается уникальный характер самого явления, подчёркивается его “стандартность”. Исследователи, настаивающие на том, что тотальное истребление еврейского народа – это исключительное, не имеющее аналогов в мировой истории явление, считают вполне закономерным использование таких специальных названий, как Холокост (Катастрофа, Шоа). Для того, чтобы разобраться с данной проблемой, необходимо обратиться к этимологии, т.е. проследить историю происхождения каждого термина, а также определить географию его применения и степень распространения.
Авторы идеи поголовного уничтожения еврейского населения – нацистские лидеры (А.Гитлер, Г.Геринг, Р.Гейдрих и др.) употребляли термин “окончательное решение” (Endloesung). При этом на разных этапах разработки единой программы действий в отношении европейских евреев они вкладывали различный смысл в содержание этого понятия. Безусловно, антисемитская политика нацистов после их прихода к власти в Германии изначально не имела целью физическое истребление еврейского народа. Скорее это было ещё не достаточно артикулированное желание избавиться от евреев, удалить их путём массовой депортации за пределы того жизненного пространства, которое должна была занять “германская раса”. Эволюция “окончательного решения” привела к тому, что смутная, не спланированная во всех деталях операция, направленная на избавление от евреев, приобрела конкретную форму, и курс был взят именно на физическое уничтожение. Существует обширная научная литература по вопросам о механизме принятия “окончательного решения”1 и интерпретации содержания этой формулы. Только после начала Второй мировой войны уничтожение евреев становится своеобразным лейтмотивом антиеврейской политики нацистов. Ещё одним поворотным пунктом стала осень 1941 г. 15 ноября 1941 г. в ходе совещания А.Розенберга с Г.Гиммлером среди прочих обсуждался и еврейский вопрос. Тремя днями позже на секретном инструктаже для немецких журналистов А.Розенберг, говоря о совещании, отметил, что еврейский вопрос может быть решен только путём физического уничтожения всего европейского еврейства (как вариант упоминалось и о другом решении – высылке всех евреев за Урал).
Традиционно считается, что официально принципиальная позиция по еврейскому вопросу была сформулирована на т. н. Ванзейской конференции (20 января 1942 г.). Действительно, хотя в официальном протоколе не фигурировали такие термины, как убийство, элиминация (выселение) и уничтожение, скорее всего именно в начале 1942 г. идея “окончательного решения” выкристаллизовалась как решение о тотальном физическом уничтожении евреев. На сегодняшний день понятие “окончательное решение еврейского вопроса” определяется как планомерное, последовательное, тотальное физическое уничтожение нацистами европейских евреев в период 1942 – 1945 гг. и прочно ассоциируется с Ванзейской конференцией.
Термин “Холокост” (“Holocaust”) как определение преследования нацистами еврейского населения в оккупированных европейских странах появился впервые в бюллетене Еврейского телеграфного агентства от 24 декабря 1942 г. в значении “сожжение заживо”, т.е. как обозначение одного из способов уничтожения евреев, применяемого нацистами наряду с повешениями и расстрелами. Хотя можно привести примеры “частного” использования понятия “Холокост” по отношению к гитлеровским преступлениям против еврейского народа в тот период, когда ещё не была в полном объёме развёрнута гитлеровская политика уничтожения (так, во вступительной статье А.А.Брилля к собранию сочинений З.Фрейда, изданных в 1938 г., автор употребил этот термин, говоря о гитлеровском антиеврейском терроре в Вене и судьбе З.Фрейда и его семьи).
Специальные названия на еврейском языке стали широко использоваться для определения судьбы евреев в годы Второй мировой войны во второй половине 40-х гг. У каждого из них своя история. “Hurb’n” (идиш) издавна употреблялось как термин, обозначающий несчастья древних евреев, символизирующий разрушение первого и второго Храма, имеющий подчёркнутое религиозное содержание. Слово “Sho’ah” (иврит) буквально переводится как “страшное разрушение, катастрофа”. Библейское определение “Шоа” включает в себя божественный суд и наказание. Использование указанных терминов на идиш и иврите вызывало у израильтян определённые сомнения, так как могло привести к интерпретации трагедии евреев в годы войны как продолжение прошлых несчастий. Поэтому израильские историки более охотно начали использовать понятие “Холокост”, а параллельно с ним термин “Катастрофа” (“Catastrophe”). (Можно отметить, что единичное использование термина “Катастрофа” началось ещё в преддверии тотального уничтожения евреев: в 1940 г. на иврите была издана брошюра под редакцией А.Гартгласа “Катастрофа евреев Польши”).
Достаточно продолжительное время понятие “Холокост” не являлось доминирующим в определении трагедии европейского еврейства. Более широкое употребление в историографии этого термина отмечается в 50-е годы 20 в., когда обозначение “Холокост” воспринималось как англоязычный эквивалент еврейских понятий “Hurb’n” и “Sho’ah”.
Признано, что заслуга в популяризации термина “Холокост” принадлежит израильскому писателю Эли Визелю, который разъяснил, что слово Холокост взято из греческого перевода Библии и, следовательно, его смысловое значение изначально заимствовано из иврита и переводится как “сожжённая жертва”, “жертвоприношение”. Э.Визель сравнил Холокост с принесением в жертву Авраамом своего сына Исаака. Некоторые исследователи подчёркивали неоправданность использования термина Холокост именно в связи с его религиозным содержанием. Так, немецкий историк Вальтер Лакер заметил, что нацисты не выступали в роли исполнителей ритуала жертвоприношения, а евреи не являлись ритуальными жертвами. Но в конце 60-х – 70-е гг. термин “Холокост” начал вытеснять на второй план все остальные аналогичные понятия (Хурбн, Шоа). Показателем того, что научная общественность признала эту дефиницию, стало отнесение в раздел “Холокост” в библиотеке Конгресса США книг по истории европейских еврейских общин периода Второй мировой войны. 29 декабря 1971 г. ежегодный съезд Американского исторического общества впервые посвятил одно из своих заседаний теме “Холокост” (участие в нём приняли такие крупнейшие специалисты как Герд Корман, Рауль Гилберг, Исайя Трунк, Рэндольф Брэхэм). В 1977 г. в прокате появился американский документальный 14-серийный телефильм “Холокост” и это привело к тому, что данный термин получил признание не только со стороны специалистов, но и занял определённое место в массовом сознании, выйдя за пределы англоязычных стран. Такие факты, как создание научно-исследовательских центров “Холокост” в различных государствах и открытие музея Холокоста (“Holocaust Memorial”) в Вашингтоне в 1993 г. свидетельствуют об успешном укреплении позиций термина. По мнению западных историков, временные рамки Холокоста охватывают период с 1933 по 1945 г. В рамках темы Холокоста работают представители практически всех гуманитарных дисциплин, находя всё новые аспекты для её углубленного изучения.
Некоторые историки вносили предложения ввести в научный оборот понятие, которое бы обозначало в целом глубину преступлений нацистов против человечности: например, Уильям Стирон предложил использовать в универсальном и символическом смысле термин “Аушвиц”2.
Но в итоге таким всеобъемлющим термином стало понятие “геноцид”. Его “изобретение” принадлежит американскому юристу Рафаэлю Лемкину, который ещё в 1943 г. писал: “Пишущий эти строки называет “геноцидом” действия завоевателей, уничтожающие народы и этнические группы… Геноцид осуществляется в форме одновременной агрессии против разных сторон национальной жизни покорённого народа: уничтожаются институты его самоуправления, ему навязывается немецкая власть, регион его обитания заселяется немцами, уничтожается интеллигенция, являющаяся его духовным ядром… уничтожаются культурные учреждения или запрещается их деятельность… В сфере физического выживания проводится политика “голодных порций”, т.е. ограничения пищи для “ненемцев”, посредством чего осуществляются фактические убийства, в основном евреев, поляков, словаков и русских…”3 В 1944 г. была издана книга Р. Лемкина “Основное правило в оккупированной Европе” и термин “геноцид” стал юридическим понятием. Юридический смысл этого термина был расширен и уточнён в Международной конвенции “О предупреждении преступлений геноцида и наказания за него”, подписанной 9 декабря 1948 г. в Париже и ратифицированной всеми странами – членами ООН4. Согласно конвенции, под геноцидом понимаются следующие действия: убийства членов какой-либо группы; причинение серьёзных телесных повреждений или умственного расстройства членам такой группы; предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на ее полное или частичное физическое уничтожение; меры, рассчитанные на предотвращение деторождения в среде какой-либо группы; насильственная передача детей из одной человеческой группы в другую. Концепция геноцида не предполагает обязательного биологического единства преследуемой общности людей. Этимология этого понятия восходит не к слову “ген”, а к родственному ему, также латинскому слову “генезис” (происхождение). Геноцид – это уничтожение или преследование людей по признаку определённой общности их происхождения, т.е. по принципу коллективной ответственности. Идеология геноцида основана на убеждении в том, что репрессии могут и должны распространяться не только на людей, виновных в чём-то персонально, но и на лиц, принадлежащих к одной с ними группе (социальной, культурной, биологической).
Термин “геноцид” вошёл в политический обиход вскоре после Второй мировой войны в связи с расследованием преступлений фашизма и широко использовался в документах ООН. Но сама практика геноцида, вероятно, существовала во все известные периоды истории5. Геноцид – это феномен, известный ещё с античных времён. Полномасштабный геноцид означает, что его организаторы ставят целью тотальное физическое уничтожение отдельных общностей (всеобъемлющий геноцид – уничтожение не части, а всех). Было только несколько примеров полномасштабного геноцида до 20 в. Наиболее крупный пример – 1492 – 1750 гг. – действия испанцев и португальцев против индейцев Латинской Америки и геноцид северо-американских индейцев. По мнению исследователя Х.Шеррера, в 20 в. было 4 случая полномасштабного геноцида, который унёс больше жертв, чем в любой предшествующий период:
1. Турецкий геноцид в отношении армян (количество жертв в 1915 – 1923 гг. составило 1,5 млн. чел.).
2. Действия нацистского германского государства и его союзников против населения оккупированных стран.
3. Геноцид в Кампучии (1975 – 1979 г.).
4. Геноцид в Руанде (1994 г.).
Современный геноцид – это организованное государством массовое убийство или преступление против человечности, уничтожение людей, принадлежащих к отдельным национальным, этническим, религиозным группам. Геноцид – это преступление, которое планируется, готовится и систематически выполняется.
Применительно к преследованию этнической, национальной группы, чья культурная традиция насильственно искореняется и прерывается, иногда используется более узкое по содержанию понятие “этноцид”. Составной частью геноцида является также политицид (уничтожение или преследование отдельных политических групп) и демоцид (репрессии в отношении отдельных социальных групп)6. Следует подчеркнуть, что несмотря на данное в международной конвенции чёткое определение понятия “геноцид”, дискуссии вокруг определения всё ещё продолжаются, причём научные цели зачастую “незаметно” переходят в поиск политических дивидендов или, наоборот, в стремление избежать политических последствий и ответственности. Переплетение науки и политики обусловило неприменение определения геноцида по конвенции во многих случаях, явно и бесспорно подпадающих под эту дефиницию, вплоть до отрицания самого факта геноцида (например, поведение советского руководства по отношению к жизни миллионов граждан после Чернобыльской аварии)7.
Исходя из нового контекста, многие понятия нуждаются в переосмыслении и переформулировании. Безусловно, необходимо ответить на вопрос, как соотносятся между собой понятия “геноцид” и “Холокост”? Не трудно убедиться в том, что в настоящее время область явлений, обозначаемых как “геноцид” и “Холокост” заметно расширилась, а частота употребления этих терминов существенно возросла. В связи с этим смысл, вкладываемый в названные слова, значительно изменился. Данное положение дел можно объяснить тем, что дискуссия о геноциде и Холокосте ведётся специалистами разных направлений и видов деятельности, среди которых не только учёные и политики, но и представители свободных профессий – писатели, художники, журналисты. Термин “Холокост” зачастую используется наравне с понятием “геноцид”. Произошло своеобразное “сращивание” терминов, что привело в определённой степени к подмене понятий. В 80 – 90-е гг. произошла “вестернизация” термина “Холокост”. Он начал употребляться повсеместно в политологической литературе для характеристики любых проявлений геноцида. Например, уничтожение цыган нацистами также именуют Холокостом (хотя предпринимались попытки ввести в научный оборот специальный термин “параймос”), а книга историка Ричарда Лукаса “Забытый Холокост” посвящена теме геноцида поляков в годы Второй мировой войны8. Более того, понятие “Холокост” начало соотноситься с такими событиями прошлого, как уничтожение армян турками, а также с современными примерами геноцида. Глобализация термина “Холокост” вызывает возражения со стороны исследователей, отстаивающих “чистоту” его использования только для определения геноцида евреев. Эли Визель, много сделавший для внедрения этого термина в массовое сознание, по сути, заявил о своём отказе использовать его в дальнейшем, так как “каждое трагическое стечение обстоятельств, которое случается сейчас, называется “Холокостом”. После выхода в 1985 г. знаменитого фильма Клода Ланцмана “Sho’ah” термин “Холокост” всё чаще стал заменяться термином “Шоа”. Использование ивритского термина – это попытка отойти от вестернизации и универсализации и вернуть в научную терминологию специальный термин для обозначения случившегося с евреями в годы Второй мировой войны.
В советской историографии из всех рассмотренных понятий использовались только два – “окончательное решение еврейского вопроса” и “геноцид”. Благодаря модернизационным процессам, которые происходят в исторической науке на постсоветском пространстве, можно констатировать, что термин “Холокост” всё более активно используется в научной литературе и СМИ. Но здесь есть некоторые нюансы, понимание которых позволяет осмыслить как положительные, так и отрицательные стороны этого “проникновения”. Использование термина “Холокост” является своего рода показателем интеграции исторической науки в бывших советских республиках в европейскую и мировую историческую науку. При этом следует принимать во внимание, что в определённом смысле в этом присутствует политическая конъюнктура. Поскольку в Европе с большим уважением и вниманием относятся к теме Холокоста, политический и научный истеблишмент в ряде государств СНГ не только считает необходимым ввести в обиход термин “Холокост”, но и рассматривает изучение самой темы как ключевой компонент в сфере воспитания толерантности (особенно это очевидно на примере Украины и Литвы). В России ситуация несколько сложнее, там менее ощутимо стремление интегрироваться в европейские структуры9.
В Беларуси европейский вектор политики не является приоритетным, поэтому у нас ещё в меньшей степени изучается тема Катастрофы евреев в годы Второй мировой войны и соответственно реже используется термин “Холокост” в научных и политологических публикациях. Тем не менее, можно сказать, что в Беларуси термин “Холокост” начал приживаться в исторической литературе. Но многие белорусские историки ещё полны сомнений, следует ли согласиться с дифференцированным подходом в изучении нацистской политики геноцида. Ведь более глубокая разработка проблемы неизбежно требует выделения нацистской политики в отношении евреев в особую тему белорусской историографии. На проходящих в республике научных конференциях, посвящённых истории Второй мировой войны, постоянно поднимаются одни и те же вопросы: следует ли использовать иностранное слово “Холокост”, чтобы говорить о событиях национальной истории? В чём принципиальная разница между понятиями “геноцид” и “Холокост”? Следует ли заострять внимание на вопросе о национальном составе жертв нацизма в Беларуси и т. д.? Попробуем ответить на эти вопросы.
До сегодняшнего дня историческая наука Беларуси не выработала своего оригинального термина, который бы в полной мере обозначал нацистскую политику, которая проводилась в отношении евреев. Судьба другого иностранного слова “геноцид”, в отличие от термина “Холокост” оказалась более удачной, его использование нарекания со стороны отечественных историков не вызывает. Почему же наблюдается такое нежелание принять термин, признанный во всём мире? Парадоксально, но факт: подчёркивая “интернациональный” характер геноцида, современная отечественная историография, вслед за советской, “забывает” о его национальном содержании. Чувствуются опасения белорусских историков, что тема Холокоста займёт центральное место в изучении политики нацистского геноцида в Беларуси в период оккупации. Назовём вещи своими именами: отрицание термина “Холокост” сегодня, по сути, означает отрицание самой темы, превалирование прежних идеологических штампов о тотальном уничтожении нацистами всего населения оккупированных территорий, нежелание признать особый характер политики оккупационных властей в отношении евреев.
Попробуем расставить всё по своим местам: введение в научный оборот термина “Холокост” отнюдь не означает отрицания геноцида в отношении других групп населения. Холокост является составной частью геноцида, это частично совпадающие понятия, и здесь нет противоречий. Однако наличие специфических черт позволяет отличать это явление от всех других подобных и присвоить ему собственное название. Израильский историк И.Бауэр, говоря о беспрецедентности Холокоста, писал следующее: “…Геноцид был ужасен, но он не означал тотального уничтожения угнетаемой нации, хотя бы потому, что завоёванные нужны были завоевателям в качестве рабов. Согласно нацистской терминологии, славянские народы были “унтерменшами”, низшей расой людей, но именно это и отличало их от евреев, которые вообще людьми не считались. Кто не видит этой разницы между положением евреев и остальных народов – тот искажает реальную историю”10.
Итак, попробуем дать определение термина “Холокост”: Холокост – это многовекторная нацистская политика геноцида в отношении еврейского населения, включавшая правовую дискриминацию и расовую сегрегацию; геттоизацию; интенсивную эксплуатацию евреев на принудительных работах и в производстве (уничтожение трудом); систему ограбления еврейского населения, лишение его средств к существованию. Дискриминационные и сегрегационные мероприятия, а также акции уничтожения еврейского населения проводились одновременно, являясь частью комплексной политики оккупационных властей, имевших целью на последнем этапе “окончательное решение еврейского вопроса”, т.е. планомерное тотальное физическое уничтожение еврейского населения.
В терминологии Холокоста чаще других употребляется термин “гетто”. Как правило, он используется без толкований и объяснений. Подразумевается, что содержание его предельно ясно, и особых комментариев просто не требуется. Казалось бы, трудности с определением этого понятия возникать не должны. Тем не менее, вопросы остаются. Что считать гетто? Каковы определяющие признаки гетто? Какие типы и разновидности гетто существовали на территории Беларуси? От ответов на эти вопросы зависит определение количества гетто и численности узников гетто в Беларуси.
Слово “гетто” в начале 20 в. воспринималось уже как анахронизм. В эпоху средневековья в Европе так называли кварталы (ghetto, getto, итал.), отведенные для проживания евреев. Нацистская идеология возродила саму идею обособленного проживания евреев, и вернула в обиход слово “гетто”. На период оккупации оно стало совершенно привычным понятием, как для евреев, так и для нееврейского населения.
Особо следует остановиться на характеристике гетто в белорусской историографии. В кандидатской диссертации Марины Савоняки “Немецко-фашистские лагеря на территории Белоруссии в годы Великой Отечественной войны 1941 – 1944 гг. ” (Мн., 1993) гетто характеризуются как особый тип концентрационных лагерей. Третий параграф первой главы “Немецко-фашистские лагеря для гражданского населения” назван “Гетто – особый тип концлагеря”. М.Я.Савоняко следует в своей работе традиционному для советской историографии определению гетто, как “специального концлагеря для евреев”11 (в изданиях советского периода ставился знак равенства между понятиями “лагерь” и “гетто”, например, в издании “Нацистская политика геноцида и “выжженной земли” в Белоруссии (1941-1944 гг.) ” гетто определены как “специальные лагеря”12). Но попыток выявить отличительные признаки гетто не предпринималось. Поскольку в тот период отечественная историческая наука не ставила задачу определения особого характера нацистской политики в отношении еврейского населения, соответственно игнорировалась специфика гетто, как “специальных лагерей”.
В энциклопедических и справочных изданиях последнего десятилетия даются достаточно устоявшиеся (хотя и не полные, а зачастую аморфные) определения “гетто”, например:
“У Вял.Айч. вайну на акупіраванай тэрыторыі Сав. Саюза гета – раёны гвалтоўнай ізаляцыі яўрэяў… Тэрыторыя гета звычайна абносілася калючым дротам, ахоўвалася войскам, самавольны выхад па-за межы гета пагражаў смерцю. Зняволеныя павінны былі насіць на вопратцы апазнавальныя знакі...”13
“Гетто – часть территории населённого пункта, обнесённая колючей проволокой и охраняемая войсками СС и полиции, выделенная для принудительного содержания лиц еврейской национальности с целью их изоляции и последующего уничтожения”14.
В связи с разработкой в Беларуси темы Холокоста появляются работы, в которых предпринимаются попытки дать более чёткие определения термина “гетто” и разграничить различные варианты определения мест принудительного содержания евреев (“открытые”, “закрытые” гетто, транзитные гетто, рабочие и концентрационные лагеря).
К сожалению, далеко не всегда исследователям удаётся справиться с теоретическими и терминологическими проблемами.
В последней монографии Эммануила Иоффе “Белорусские евреи: Трагедия и героизм. 1941 – 1945” (Мн., 2003) в третьей главе “Гетто на территории Беларуси. Юденраты” ставится задача уточнить определение “гетто” применительно к Беларуси и приводятся различные варианты определения, данные в энциклопедических изданиях и работах белорусских историков15. Автор выделяет гетто закрытого и открытого типа. “Закрытым” гетто он считает: “изолированную часть города, отведённую для проживания евреев. В период Второй мировой войны 1939 – 1941 гг. нацисты преобразовали гетто в лагеря уничтожения еврейского населения. Территорию гетто обычно обносили колючей проволокой”16. Далее Э.Иоффе даёт объяснение понятию “открытое” гетто: “…В некоторых деревнях и местечках Белоруссии гетто не обносились колючей проволокой. В этом случае их можно считать “открытыми” в отличие от большинства “закрытых” гетто”17. Однако уже через несколько страниц, подытоживая терминологические изыскания, Э.Иоффе даёт следующее определение “открытых гетто”: “...Это изолированная часть небольшого города, местечка, деревни, отведённая для проживания евреев. Она преобразована нацистами на оккупированной территории СССР в лагерь для постепенного уничтожения еврейского населения. Территория “открытого гетто” обносилась колючей проволокой, каким-либо забором, охранялась войсками, полицией, а иногда и местным нееврейским населением”18. Приходится констатировать, что определения Э.Иоффе гетто “открытого” и “закрытого” типа практически идентичны, автор демонстрирует полное непонимание разницы между ними. В заключении книги автор возвращается к определению гетто как лагерей смерти: “Гетто отличались друг от друга только способом изоляции, но гетто в крупных городах, местечках и больших сёлах Беларуси объединяло то, что все они были лагерями смерти”19.
На наш взгляд, определение гетто, а также его типов должно включать характеристику особенностей условий содержания еврейского населения в сравнении с другими видами мест принудительного заключения людей в период нацистской оккупации. Невозможно дать универсальное определение “гетто” не выделяя его типов. Приведённые выше определения – это определения гетто “закрытого” типа. В связи с этим, оптимальными представляются следующие определения:
1. “Открытое” гетто – частичная изоляция еврейского населения на оккупированных нацистами территориях, путём введения правовой дискриминации и расовой сегрегации, выражавшаяся в делении населённого пункта на 2 основные части – “еврейскую” и “нееврейскую”. Характерными признаками “открытого” гетто являлись: принудительно переселение евреев из сельской местности в города (местечки); ограничение свободы передвижения евреев; визуальное выделение еврейского населения (специальные отметки в документах, ношение опознавательных знаков, маркировка домов и квартир); создание органов еврейского самоуправления; контроль сферы брачно-семейных отношений, запрещение публичного проведения еврейских религиозных обрядов; использование принудительного еврейского труда; дискриминация в продовольственном снабжении; запрет на занятие торговлей; лишение прав собственности на всё движимое и недвижимое имущество; введение системы контрибуций, штрафов и дискриминационного налогообложения; проведение акций уничтожения. Главным отличием “открытого” гетто от “закрытого” является отсутствие ограждения и охраны “еврейской части” населённого пункта. Существование гетто “открытого” типа было временным – до уничтожения или переселения евреев в “закрытое” гетто, отправки в трудовые лагеря, депортации в концентрационные лагеря20.
2. “Закрытое” гетто – часть территории населённого пункта, обнесённая ограждением и охраняемая войсками СС и полиции, предназначенная для принудительного содержания еврейского населения с целью его полной физической изоляции и последующего тотального уничтожения. Характерными чертами гетто “закрытого” типа являлись: жёсткая фиксация границ гетто; принудительное переселение и концентрация в гетто всего еврейского населения города (местечка) и его окрестностей; запрещение покидать территорию гетто и соблюдение строгой пропускной системы; лишение средств к существованию; ухудшение медико-санитарной ситуации (увеличение заболеваемости, смертности, эпидемические вспышки) и продовольственного обеспечения гетто (голод); интенсификация использования еврейской рабочей силы (уничтожение трудом); проведение акций уничтожения21.
Есть и другие понятия, которые активно используются в теме Холокоста (юденрат, праведники народов мира, еврейская полиция, антисемитизм и др.). Хотя они вызывают меньше дискуссий в научных кругах, чем приведённые выше, это не делает проблему их точного определения менее актуальной.
Определённым показателем признания научной терминологии является её использование в учебниках и учебных пособиях. В отличие от российских и особенно украинских учебников и пособий по национальной и всемирной истории, белорусский “максимум” на сегодняшний день заключается в использовании терминов “гетто” и “геноцид”, а также упоминаний об акциях уничтожения еврейского населения22. Однако термин “Холокост” для обозначения темы еврейской катастрофы в годы Второй мировой войны по-прежнему не употребляется, что свидетельствует о живучести стереотипов и догм прошлых лет.
1 См.: Михман Д. “Окончательное решение еврейского вопроса”: возникновение и реализация идеи // Холокост и дело Еврейского антифашистского комитета: Материалы IV международной конференции “Уроки Холокоста и современная Россия” / Под ред. И.А.Альтмана. Москва, 2003. С. 55-74.
2 Shapiro R.M. Holocaust: usankcjonowanie terminu historycznego // Biuletyn ŻIH-u – Instytutu naukowo-badawczego w Polsce. Warszawa. 1994. Nr 1-3 (169-171). Styczeń-wrzesień. S. 3-8.
3 Катастрофа европейского еврейства. Ч. 1-2. Тель-Авив, 1995. С. 15.
4 Видаль-Наке П. Геноцид // 50/50: Опыт словаря нового мышления / Под общ. ред. М.Ферро и Ю.Афанасьева. Москва, 1989. С. 57.
5 Старовойтова Г. Геноцид // 50/50: Опыт словаря нового мышления... С. 54, 55.
6 Scherrer Ch.P. Towards a theory of modern genocide. Comparative genocide research: definition, criteria, typologies, cases, key elements, patterns and voids // Journal of Genocide Research. 1999. 1 (1). P. 13-23.
7 Банчик Н. Холокост европейских евреев в свете исследования геноцида (Holocaust and Genocide Studies) //Катастрофа європейського єврейства пiд час другоď свiтовоď вiйни. Рефлексiď на межi столiть: Зб. наукових праць. Матерiали конференцiď 29-31 серпня 1999 р. Киďв, 2000. С. 19, 23.
8 Lukas R.C. The forgotten Holocaust. The Poles under German Occupation. 1939-1944. Kentucky, 1986.
9 Подольский А.Е. Нужно ли изучать историю Холокоста в Украине? // Холокост и дело Еврейского антифашистского комитета: Материалы IV международной конференции “Уроки Холокоста и современная Россия” / Под ред. И.А.Альтмана. Москва, 2003. С. 140, 141.
10 Катастрофа европейского еврейства. Ч. 1-2. Тель-Авив, 1995. С. 17.
11 Савоняко М.Я. Немецко-фашистские лагеря на территории Белоруссии в годы Великой Отечественной войны. 1941-1944 гг.: Дис. … канд. истор. наук: 07.00.02. Мн., 1993. С. 12-13.
12 Нацистская политика геноцида и “выжженной земли” в Белоруссии (1941-1944 гг.). Мн., 1984. С. 215.
13 Гольдзін А.З., Іофе Э. Гета // Энцыклапедыя гісторыі Беларусі. Т. 2. Мн., 1994. С. 525, 526.
14 Справочник о местах принудительного содержания гражданского населения на оккупированной территории Беларуси. 1941-1944. Мн., 2001. С. 6.
15 Иоффе Э. Белорусские евреи: Трагедия и героизм 1941-1945. Мн., 2003. С. 52-54.
16 Это же определение, данное Э. Иоффе, вошло в энциклопедический справочник “Беларусь” (Мн., 1995. С. 220-221).
17 Иоффе Э. Белорусские евреи: Трагедия и героизм 1941-1945. Мн., 2003. С. 51.
18 Там же. С. 54.
19 Там же. С. 362.
20 Розенблат Е.С. Нацистская политика геноцида в отношении еврейского населения на территории западных областей Беларуси (1941-1944 гг.): Дис. … канд. истор. наук: 07.00.02. Мн., 1999. С. 34-40; Альтман И. Жертвы ненависти: Холокост в СССР. 1941-1945 гг. Москва, 2002. С. 72.
21 Розенблат Е.С. Нацистская политика геноцида в отношении еврейского населения... С. 40-43, 107-108.
22 Никитенков В.И. Тема Холокоста в учебниках и учебных пособиях по истории в Республике Беларусь в 90-е годы // Катастрофа європейського єврейства пiд час другоď свiтовоď вiйни. Рефлексiď на межi столiть: Зб. наукових праць. Матерiали конференцiď 29-31 серпня 1999 р. Киďв, 2000. С. 333-335.
Публікуецца на сайце з
ласкавай згоды Рэдакцыйнай Рады "Гістарычнага
Альманаху"
Польскі аўкцыён
