|
 “ЭНЦЫКЛАПЕДЫЯ ГІСТОРЫІ БЕЛАРУСІ”
КАК ЗЕРКАЛО БЕЛОРУССКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
Андрей Киштымов (Менск),
кандидат истор. наук,
ст.научный сотрудник Института
истории НАН Беларуси
Странно, но почему-то в нашу эпоху презентаций завершение работы над “Энцыклапедыяй Гісторыі Беларусі” не стало событием национального масштаба. Шесть томов, семь книг, и каких книг! Таких книг нет ни у кого на пост-советском пространстве! Более того, и в нашем корпоративном, историческом цеху выход ЭГБ тоже никак не был отмечен. Отдельный вопрос: почему это событие не решилось публично отметить само издательство “Беларуская энцыклапедыя”?
Отмечу сразу – в этих заметках нет ничего личного. Мне на ЭГБ обижаться нельзя. Предложения о сотрудничестве поступали неоднократно, персональной статьи на страницах ЭГБ я удостоен. И это притом, что я был вынужден отказаться от сотрудничества с ЭГБ еще в 1996 г. после того, как редакция сначала заказала, а затем отклонила мою статью о Миколе Ермаловиче.
Подвести итог 10-летней работы над энциклопедическим многотомным изданием – непростая задача. Я не могу претендовать на звание энциклопедического всезнайки, и поэтому сосредоточу свое внимание на некоторых издательских итогах и ряде сюжетов, которые наиболее близки моим исследовательским интересам. Как и у каждого издания, у ЭГБ есть своя количественная сторона. Ее первые два тома выходили тиражом 20 тыс. экземпляров. Начиная с 1996 г. тираж снизился до 10 тыс. экземпляров. С 3-го тома ЭГБ потеряла не только свой первоначальный тираж, но и сменила “одежду”: с обложки исчезла “Погоня”. К чести издателей ЭГБ отметим – они предпочли оставить пустое место, чем заменить старый герб новотвором.
Волей обстоятельств в ЭГБ сменилось три главных редактора: М.Ткачев (1-й том), Б.Саченко (2-й том) и Г.Пашков начиная с 3-го тома. Не меньшие изменения претерпели и ее коллегиальные органы. В 1-м томе (1993 г.) коллегия состояла из 15 человек, 2-ю книгу 6-го тома (2003 г.) готовила редакционная коллегия из 18 человек. Причем из первого состава редколлегии осталось лишь трое: М.Костюк, Н.Сташкевич и И.Ховратович. Один из парадоксов ЭГБ – о четырех членах ее редколлегии, в том числе и о заместителе главного редактора, ответственном секретаре А.К.Федосове, персональные энциклопедические статьи отсутствуют. Ответа на вопрос о том, какие заслуги на историческом поприще привели их в состав редколлегии ЭГБ, издание не даёт.
Фигурируют в ЭГБ и научные консультанты: 1-й том – 47 консультантов, 2-я книга 6-го тома – 59 консультантов. Начиная с 3-го тома, появился еще и Научно-редакционный совет, сначала в количестве 20 человек, а в 2003 г. – 22 человек. Так что число “коллективных ответственных” за ЭГБ с первого по последний том выросло на 17 человек.
О персональном составе начальства ЭГБ можно было бы говорить подробней, но это все равно не заменило бы их собственных признаний о том, как действовал энциклопедический механизм, кому отводилась роль пружины, кому – шестеренки, а кто и заводил весь этот сложный энциклопедический механизм. Однако с мемуарами на тему „Как я работал над ЭГБ” пока никто из них не спешит.
Низкий поклон “чернорабочим” ЭГБ – тем сотрудникам издательства “Беларуская энцыклапедыя”, которые участвовали в подготовке ее томов. Хотя их список приводится на последних страницах каждого тома, на самом деле именно им в деле создания ЭГБ принадлежит первое место. Они, на мой взгляд, стали и главными заложниками и главными жертвами сложившегося положения, и, к их чести, все-таки сумели выдержать суровое испытание. Я бы сказал, что в данной ситуации они вне критики.
А нужна ли эта критика? Ведь дело сделано, семь книг, почти по 100 печатных листов каждая, налицо. Они имеют своего читателя и живут своей жизнью. Налицо итог десяти лет издательской работы. Планы, поставленные инициатором создания ЭГБ, Михасем Ткачевым, по крайней мере, в количественном отношении, выполнены и перевыполнены. Он мечтал о более 15 тыс. статьях в шести томах, а получилось фактически семь томов и более 17 тыс. статей над которыми трудились почти 700 авторов. Присутствует и “железный”, скорее – железобетонный – аргумент: у нас теперь есть то, чего нет у других, по крайней мере, наших ближайших соседей.
К тому же ЭГБ оказалось работой вне критики. Как критиковать то, в создании чего сам принимал участие – а, за редким исключением, на страницах ЭГБ отметились почти все граждане и не граждане РБ хотя бы мало-мальски компетентные в истории Беларуси. Не поэтому ли столь вяло реагировала на выход ЭГБ историческая общественность?
Каковы сильные места ЭГБ? В первую очередь, я хочу отметить помещенные в ЭГБ карты. Воеводства, волости, уезды, старинные планы городов, а иногда и местечек и даже сел… Белорусская история наконец-то обрела под собой картографическую почву. Статьи по военной и дипломатической истории также в подавляющем большинстве случаев проиллюстрированы картографическим материалом. Теперь с помощью ЭГБ пространственная локализация исторических событий стала доступна не только специалистам. Однако ряд карт по 20 столетию, особенно тех, что были заимствованы из других изданий, привел к повторному тиражированию сделанных ранее ошибок и неточностей. Особенно не повезло в этом отношении железным дорогам. Ряд их просто “утерян” энциклопедическими картографами.
Персоналии... Вот где наиболее ярко проявилась сила и слабость ЭГБ, ее достоинства и недостатки. В ЭГБ ощущается недобор одних имен и явный перебор других. Вероятно, у каждого из нас есть свой личный перечень тех исторических персонажей, которых в ЭГБ нет, хотя видеть их там нам бы хотелось. При этом каждый из нас понимает, что превратить энциклопедическое издание типа ЭГБ в сплошной именной поминальник было бы ошибкой. Эту функцию призваны выполнять специализированный справочные издания, биобиблиографические словари, такие, которыми обладает уже Россия (например “Русский биографический словарь”) или Польша и ее уникальный “Polski sіownik biograficzny”. Кстати, польский словарь удостоился в ЭГБ отдельной статьи, а вот российский, по непонятным для меня причинам, – нет.
Вопрос о том, когда и мы в Беларуси будем иметь свой биографический словарь, на сегодняшний день звучит риторично. Но при этом ЭГБ, казалось бы, должна была смягчить эту проблему. Однако нельзя сказать, что с этой задачей ЭГБ справилась безукоризненно. Некоторые персональные лакуны ЭГБ явно непростительны. Например, отсутствие персональной статьи о П.Терешковиче, соавторе энциклопедической статьи “Беларусы”.
Теперь поговорим о тех персоналиях, которые в ЭГБ есть. Масса новых, ранее закрытых для отечественных энциклопедических изданий имен – несомненный “плюс” ЭГБ. Но, как и на каких принципах формировался “именной список”? Все ли имена стоило в ЭГБ помещать? Местами ЭГБ напоминает “Энцыклапедыю літаратуры і мастацтва Беларусi”. Писатели, художники, чаще всего с меланхолическим примечанием: в творчестве присутствует историческая тематика. Как формировался этот список “исторических” имен творцов белорусских “изящных искусств” и “изящной словесности”? Создается такое впечатление, будто в ЭГБ путем механического переноса просто включили статьи из ЭЛіМБел. Работу это явно облегчило, но придало ли ЭГБ дополнительный смысл? Понятно, что ныне здравствующие писатели и художники торопились вписать свое имя в историю, да еще и с персональным фото. Но стоило ли идти у них на поводу? Ведь свои, профессионально ориентированные энциклопедии и справочники они уже имеют. Куда уместнее было дать общую статью “Историческая тема в белорусской литературе и искусстве”. Однако такой статьи нет.
В ЭГБ ощущается явный перебор с генералами. Порой для персональной “генеральской” статьи в ЭГБ достаточно иметь Беларусь местом рождения и больше не иметь с ней ничего общего. Да и сам принцип автоматического включения в ЭГБ людей с большими звездами на погонах непонятен. Почему же тогда не включены в ЭГБ все академики – уроженцы Беларуси? Или генерал фигура историческая, а ученый – нет?
Ну и, конечно, качество того, что есть. Приведу лишь один пример, который касается исторической персоны, достаточно хорошо известной мне. В т. 6, кн. I, помещена статья А.Лукашевича о канцлере Российской империи графе Николае Петровиче Румянцеве. 49 строчек энциклопедической статьи и фактически случайный, за исключением монографии В.П.Козлова, список литературы. Разве не обязательно было упомянуть в белорусской энциклопедии о том, что похоронен Н.П.Румянцев в Гомеле, здесь же стоит первый и единственный памятник канцлеру? Как можно было не включать в статью изданные у нас исследования о Румянцеве? Например, работу Ю.Лабынцева “На благое просвещение” (Мн., 1999. – 147 с.), фундаментальную монографию В.Ф.Морозова “Гомель классический. Эпоха. Меценаты. Архитектура” (Мн., 1997. – 336 с.), материалы Румянцевских чтений, проведенных в Гомеле (Н.П.Румянцев на белорусской земле. – Мн., 1997), ряд других публикаций по проблеме “Румянцев и Беларусь”? В результате автор-энциклопедист совершает ошибки, непростительные и для студента первокурсника. Статья о Н.П.Румянцеве могла бы украсить ЭГБ, а вместо этого вызывает больше вопросов, чем дает ответов.
Самое слабое место в ЭГБ, на мой взгляд, это статьи о сути и сущности самой исторической науки, ее категориальном и понятийном аппарате, исторической терминологии.
Так что же мы имеем в итоге? Шесть томов ошибок или компендиум отечественного прошлого? ЭГБ, со всеми ее достоинствами и недостатками – плод десятилетнего компромиса между новым историческим мышлением и старыми историческими догмами. Более десяти лет назад, в начале работы над проектом, был шанс создать не только ЭГБ, но и коллектив единомышленников, энциклопедистов, объединенных единой целью и общностью взглядов. К сожалению, этот шанс реализовать не удалось. Французские энциклопедисты подготовили почву для революции. Белорусские энциклопедисты революции не совершили.
Энциклопедии создаются на века, но это не значит, что они создаются навечно. В целом судьба любой энциклопедии ничем не отличается от судьбы любого научного издания. Итоговая точка – это одновременно и приглашение к новому, действительно научному осмыслению фактов и явлений. Тенденция последнего времени – клонирование ЭГБ. Так отдельным томом издан ее картографический материал. Но это означает и клонирование допущенных ошибок. Понятно, что альтернативная ЭГБ едва ли возможна. При наличии соответствующего интеллектуального ресурса (здесь можно назвать историков Белорусского исторического общества), нет надежды на соответствующую административную и материальную поддержку. Но почему бы не подумать о создании Белорусского исторического энциклопедического словаря? Или тома, где можно было бы собрать все, что осталось за страницами ЭГБ?
Пытанні да Андрэя Кіштымава
Захар Шыбека (Менск): Усім вядома, што выданне Энцыклапедыі гісторыі Беларусі мае істотныя недахопы. Мы ведаем, што пачынаючы з тома 3 была ўведзена цэнзура. Ці не лічыце Вы, што адной з прычынаў недахопаў гэтага выдання была самацэнзура аўтараў і рэдактараў ЭГБ? Іншымі словамі, ці зрабілі мы ўсё належнае, каб ЭГБ была створана на больш высокім узроўні?
Аляксандр Краўцэвіч (Гародня): У якой ступені пры падрыхтоўцы матэрыялаў ЭГБ быў выкарыстаны прынцып плюралізму, з якога, як мы ведаем, зыходзілі ініцыятары і першыя кіраўнікі гэта выдання?
Адказы Андрэя Кіштымава
Адказ Захару Шыбеку: Для падрыхтоўкі і выдання тэкстаў высокага навуковага ўзроўня на старонках ЭГБ было зроблена далёка не ўсё магчымае. На мой погляд, рэдакцыя пайшла па шляху найменьшага супраціву. Адбылася фактычная нівеліроўка тэкстаў пад нейкі сярэдні ўзровень. Арыентаваліся не на лепшыя ўзоры. Калі тэксты выклікалі сумненні або дыскусіію іх проста здымалі. Гэтая нівеліроўка адыграла неадназначную ролю. З аднаго боку, яна дазволіла выдаць усе 7 тамоў, а з іншага – па зместу ЭГБ аказалася вельмі стракатай. На старонках выдання не толькі асобныя артыкулы спрачаюцца паміж сабой, але нават асобныя тамы. Самацэнзура, на мой погляд, не прысутнічала наогул. Па-першае, энцыклапедычны артыкул – гэта праца замоўная. Яна трапляе на старонкі пасля цэнзуры выдаўцоў. Па-другое, як ні дзіўна, але для многіх даследчыкаў энцыклапедычны артыкул стаўся першым крокам у навуку. Шмат хто з аспірантаў, якія толькі пачынаюць прафесійны шлях у навуку, у якасці сваёй першай публікацыі могуць указаць артыкул у ЭГБ. Усё ж такі энцыклапедыю стваралі 700 аўтараў! Суаднясіце гэтую лічбу з колькасцю рэальна працуючых гісторыкаў. Тут не пра самацэнзуру трэба казаць, а пра энцыклапедыю як сродак самасцвярджэння для многіх маладых даследчыкаў.
Адказ Аляксандру Краўцэвічу: Прынцып плюралізму ў Энцыклапедыі прысутнічае, а вось наступствы яго хутчэй адмоўныя. Прысутнасць 700 аўтараў прывяла да таго, што ЭГБ страціла той твар, які быў акрэслены ў прадмове І тома Міхасём Ткачовым. Прадмова вартая ўвагі і вартая, каб перачытаць яе перш чым карыстацца энцыклапедыяй.
Магу падзяліцца ўласным вопытам. Мяне запрасілі напісаць артыкул пра Міколу Ермаловіча. Я пацікавіўся, чаму прапануюць мне, а не Г.Штыхаву або А.Грыцкевічу, якія пісалі прадмовы да яго кніг. Мне адказалі, што названыя гісторыкі адмовіліся пісаць біяграфічны артыкул. Я заўважыў, што напісаць артыкул магу, але ён будзе насіць выразны аўтарскі характар. Рэдакцыя згадзілася. Я дабрасумленна працаваў, перачытаў практычна ўсё напісанае М.Ермаловічам – ад аўтабіяграфіі і друкаваных на пішучай машынцы артыкулаў да апошніх манаграфій. Падрыхтаваў тэкст і прынёс яго ў рэдакцыю. Першым яго прачытаў Віталь Скалабан і заявіў, што артыкул павінны прачытаць таксама іншыя рэдактары. Праз некалькі месяцаў я пачуў, што артыкул не падыходзіць. Я абурыўся і нагадаў, што цэнзуры ўжо няма, што рэдакцыя згадзілася на аўтарскі тэкст, а значыць на аўтарскую ацэнку. У адказ пачуў, што ў выніку публікацыі прыйдзецца змяшчаць ацэначныя біяграфіі таксама іншых гісторыкаў. Я нагадаў, што артыкул А.Грыцкевіча, прысвечаны Л.Абэцадарскаму, носіць якраз ацэначны характар. Але ў тым выпадку рэдакцыя палічыла магчымым яго апублікаваць. Чаму ж яна не можа прыняць мой артыкул? Аднак тэкст так і не надрукавалі. Рэдакцыя змясціла артыкул А.Каханоўскага, напісаны па простай схеме: нарадзіўся – ажаніўся – напісаў – стаў лаурэатам Дзяржаўнай прэміі і г.д. Пасля гэтага я ў падрыхтоўцы матэрыялаў да ЭГБ не ўдзельнічаў. Затое сёння маю магчымасць аб’ектыўна, як незацікаўленая асоба, паглядзець на вынікі працы.
З ЭГБ атрымалася нешта падобнае на гумарэску Аркадзя Райкіна: Хто пашыў касцюм? – Мы! – гавораць 700 аўтараў, кожны з якіх адказвае толькі за ўласны гузік (г.зн. за ўласны артыкул). За ўсё разам ніхто не адказвае. Прадукт перад намі!
Публікуецца на сайце з
ласкавай згоды Рэдакцыйнай Рады "Гістарычнага
Альманаху"
|
Польскі аўкцыён
