БЕЛАРУСКАЯ ІНТЭРНЭТ— БІБЛІЯТЭКА

КАМУНІКАТ... | Часопісы... | Кнігі... | Партнэры... | Гасьцёўня... | Форум...

стары сайт


Падпішыся на абнаўленьні КАМУНІКАТУ

Польскі аўкцыён [Allegro.pl - największy serwis aukcyjny w Polsce]
Заходзь!!!
 

    КНІГІ
    Гісторыя
    Літаратура
    Пераклады
    Мова
    Крытыка
    Рэлігія
    Палітыка
    Грамадзтва

 ЧАСОПІСЫ
  •  Akcent
     
Białoruski

  •  АRCHE
  •  Białoruskie
     Zeszyty
     Historyczne

  •  БГА
  •  Беларус
  •  Белорусский
      Сборник

  •  Бельскі

      Гостінэць

  •  Гістарычны
      Альманах

  •  Год Беларускі
  •  Запісы БІНіМ
  •  Зямля N
  •  Inform-Банк
  •  Калосьсе
  •  КАМУНІКАТ
  •  КРАЙ-KRAJ
  •  Ніва
  •  Паміж
  •  pARTisan

  •  Правінцыя
  •  Спадчына
  •  Тэрмапілы
  •  Terra Alba
  •  Terra Historica
  •  Філяматы

  •  Фрагмэнты
  •  Шуфляда
  •  Czasopis

 

Нашыя сябры

Тыднёвік Беларусаў у Польшчы НІВА SETPro://DTP=Designing+Typesetting+Programming/ Беларуска-Амэрыканскае Задзіночаньне Belarusan Newspaper in Free World БАПЦ Васіль Быкаў Belarus-NATO Беларуская Палічка ЗБС БАЦЬКАЎШЧЫНА Партыя БНФ Вокаwww.bialorus.pl ПАГОНЯ BrestOnline Вiльня ЗУБР Асамблея NGO Супольнасьць Дранiкi Хартыя ВЯСНА Гаспадар Курс беларускае мовы Правапіс Беларуская мова ў Інтэрнэт ArfaBel Беларусы ў Ізраілі Дзіма Завадзкі Беларусы ў Аўстраліі Ліра Вольны Край ZBM

 

 

BIAŁORUSKIE ZESZYTY HISTORYCZNE НА СТАРОНКАХ КАМУНІКАТУ

[ пракамэнтуй ]

 
Беларускі Гістарычны Зборнік - Białoruskie Zeszyty Historyczne nr 13

Палітычныя рэпрэсіі ў Беларусі ў 1939-1941 гадах

Iгар Кузняцоў
(Мінск)


Першая хваля масавых рэпрэсій супраць свайго народа, пачатая ў канцы 20-х гадоў, працягвалася амаль да сярэдзіны 30-х гадоў. За гэты перыяд у нашай рэспубліы было рэпрэсавана звыш 46 тысяч чалавек, звыш 13 тысяч былі расстраляны1. Затым настала кароткая перадышка перад „рашаючым штурмам”. У нетрах сістэмы ішла падрыхтоўка да 1937-1938 гадоў.

Гэтыя гады сталі самымі трагічнымі ў савецкай гісторыі беларускага народа. Яны сталі перыядам найбольшага маштабу рэпрэсій. Як сведчыць статыстыка за чарговую пяцігодку, у 1935-1940 гг. у Беларусі было рэпрэсавана звыш 480 тысяч чалавек, з якіх больш як 50 тысяч былі расстраляны2. Здавалася, што ў гэты час уся партыйна-дзяржаўная машына працавала толькі ў адным накірунку. Становішча у краіне абвастралася з кожным днём.

У студзені 1937 года ў Маскве адбыўся гучны працэс па справе „паралельнага антысавецкага трацкісцкага цэнтра”. Яго суправаджала шырокая прапагандысцкая кампанія. Гэты працэс паклаў пачатак кампаніі па „ліквідацыі трацкісцкіх i другіх двурушнікаў” па ўсёй кpaiнe, якая стала чарговым этапам масавага генацыду 1937-1938 гадоў.

Масла ў агонь падліў лютаўска-сакавікі (1937 г.) пленум ЦК ВКП(б) i выступленне на ім I. В. Сталіна. Адразу ж пасля яго заканчэння рашэнні партыі ў жыццё пачалі прыводзіць i на месцах. З гэтай нагоды ў Мінску 14-18 сакавіка праходзіў XIII пленум ЦК КП(б)Б. Выступаючы з дакладам аб выніках работы пленума ЦК ВКП(б), другі сакратар ЦК Д. I. Валковіч, у прыватнасці, адзначыў:

„Тов. Сталин учил нас, что нам нужна мощная, сильная диктатура рабочего класса для того, чтобы развеять в прах остатки умирающих классов и разбить всю их махинацию”.

У тон яму было i выступление старшыні СНК БССР Н. М. Галадзеда, у якога былі свае погляды на барацьбу са шкодніцтвам:

„Тов. Сталин также говорил, что нужно разбить гнилую теорию о том, что будто бы тот, кто может строить хорошо, тот не может вредить. Эта теория гнилая. Враг-вредитель, вредя нашему делу, должен делать что-нибудь и хорошее, иначе врага-вредителя, если он не будет делать что-нибудь хорошее, быстро разоблачат. Он должен беречь себя для решающего момента. (...) Прежде всего, товарищи, мы должны глубоко уяснить, что вредители проводили свою подрывную диверсантскую работу не только в решающих отраслях народного хозяйства (оборонной промышленности, химии, топливе, угле и т.д.), они работали всюду, не пренебрегали вредительством нигде, в том числе и у нас, в Белоруссии. (...) Мы еще не приступили (я прошу земельных работников это принять к сведению) искать вредителей в сельском хозяйстве. Мы ищем их в промышленности, на культурном фронте, на фронте идеологическом, но очень мало обращаем внимания на разоблачение вредителей в сельском хозяйстве, как будто там все благополучно. Я специально обращаю внимание членов пленума на то, что основной метод вредительства на данном участке времени — это метод вызывания недовольствия масс, восстановления масс против партии, против нашего государства”.

I далей:

„Все надеемся на органы безопасности, на НКВД. Это позор для коммунистов, работающих на хозяйственной работе, для нас, руководящих хозяйством, позор самый настоящий, и мы из этого обязаны сделать вывод: Наркомвнудел — Наркомвнуделом, это всем известно, что НКВД стоит на страже нашего государства, но мы обязаны помогать Наркомвнуделу и помнить лозунг, что каждый коммунист должен быть одновременно чекистом, и врага, который замаскировался и пролез под бок, надо разоблачать, не ожидая от НКВД материалов. Это обязанность каждого коммуниста-хозяйственника, каждого коммуниста, работающего на хозяйстве, — на конкретных фактах замечать, где действует рука врага, и передавать, если сами не в силах разоблачать, органам НКВД”3.

На гэтым жа пленуме спецыяльна разглядалася пытанне аб „лепельскай справе”. Коратка пра яе сутнасць:

Пры правядзенні студзеньскага nepanicy насельніцтва 1937 года ў 53 гаспадарках Лепельскага раёна аднаасобнікі адмовіліся адказваць на пытанні перапісчыкаў. Якія толькі захады не рабіліся, каб яны назвалі неабходныя біяграфічныя даныя, яны ўсё роўна маўчалі, як вады ў рот набраўшы. За гэта ix празвалі „маўчунамі”. Як высветлілася потым, маўчалі яны не проста так. Падатковая палітыка давяла ix да крайняга адчаю. За несвоечасовую выплату падаткаў мясцовыя ўлады забіралі ўсё: ураджай, жывёлу, маёмасць.

Усяго па Лепельскім раёне былі ўстаноўлены 143 выпадкі незаконнай канфіскацыі маёмасці. Даведзеныя да адчаю, людзі знайшлі сваю форму пратэсту. Аб сітуацыі ў Лепельскім раёне стала вядома ў Маскве. Даследаваць справу прыязджаў у Беларусь нават загадчык сельскагаспадарчага аддзела ЦК ВКП(б) Я. А. Якаўлеў (Эпштэйн). Cпicaлi ж яе таксама на „ворагаў народа”. Абвінавачаны ў „лепельскім працэсе” былы старшыня райвыканкама Сямашка „прызнаўся” ў тым, „что он являлся участником антисоветской организации и что все вскрытые в Лепельском районе нарушения советского закона и перегибы в деревне есть результат антисоветской работы, которую он проводил вместе с другими участниками антисоветской организации в Лепельском районе по созданию центра правых в Белоруссии”4.

3 паказанняу Сямашкі:

„По заданию Голодеда я, будучи председателем Лепельского райисполкома, проводил там активную антисоветскую работу, что выразилось в обложении трудящихся крестьян непосильными налогами и заготовками, применении массовых незаконных репрессий на селе по отношению к трудящимся крестьянам и проведении ряда вредительских мероприятий по подрыву экономической мощи колхозов и совхозов (...). Все это делалось мною сознательно — с целью вызова недовольствия со стороны трудящихся крестьян политикой партии и Советского правительства, так как данные нами заготовительные обязательства крестьянам были явно преувеличены и во много раз превышали наличный у крестьян урожай”5.

„Лепельская справа” дала штуршок для пастаноўкі пытання аб перагібах у адносінах да селяніна. Такія ж парушэнні былі выкрыты ў Слуцкім i Typaўcкiм раёнах. Аб гэтым iшлa размова на пленуме 17-18 сакавіка. Два дні было прысвечана разгляду гэтых падзей. Прывядзем толькі некаторыя фрагменты з даклада М. М. Галадзеда:

„Местные власти суд устроили, а потом председатель РИКа с секретарем решили репрессию провести.

(...) Раз единоличники, есть инструкция, лупи. Есть что, нет ничего, продавай хату или половину разбирай.

(...) Наадминистрировали мы в этих районах, допустили перегибы, и как раз в области налоговых платежей и исправления этих перегибов у нас не сопровождались выполнением государственных законов по государственным платежам”.

Закончыўся пленум „праграмнай прамовай” В. Ф. Шаранговіча, які быў абраны тут першым сакратаром ЦК КП(б)Б. I яна адпавядала духу часу:

„Во всей ВКП(б) вскрыто довольно большое количество всяких троцкистов, вредителей, шпионов (...). Я не думаю, товарищи, чтобы троцкисты, вся эта диверсионная и шпионская сволочь нашу Белоруссию оставили в стороне. (Голоса: „Правильно”). Я думаю, что вся эта сволочь здесь, в Белоруссии, себя конспирирует больше для того, чтобы в наиболее ответственный для нас период строить нам какие только сможет пакости”6.

I вінаваціь гэтых людзей вельмі цяжка. Многія з ix шчыра верылі, што гэга так на самай справе. Яны былі людзьмі сваёй эпохі i ведалі, ці здагадваліся, хто сапраўдны дырыжор. Але паспрабуй узяць не тую ноту...

Беларусь у гэты час ахапіла істэрыя падазронасці i недаверу. Складвалася ўражанне, што яна быццам бы была нашпігавана рознага роду „шпіёнамі, шкоднікамі, контррэвалюцыянерамі i другімі сацыяльна шкоднымі элементамі”.

Паказальным у гэтым накірунку стаў XVI З’езд КП(б)Б, які адбыўся 10-19 чэрвеня 1937 года ў Мінску. З першай да апошняй хвіліны ён быў прасякнуты духам падазронасці, заклікамі да барацьбы з „ворагамі народа” i павышэння пільнасці. Усе больш за 70 чалавек, якія выступілі на з’ездзе, не абышлі і тэму „пошуку i выкрыцця ворагаў народа”7.

З’езд запэўнівае ЦК ВКП(б) i правадыра партыі таварыша Сталіна, што „бальшавікі Беларусі бязлітасна разгромяць трацкісцкіх, зіноўеўскіх, бухарынскіх, нацыянал-фашысцкіх шпіёнаў, шкоднікаў, тэрарыстаў — агентаў германа-японскага i польскага фашызму. Лютых ворагаў народа, прадаўшых радзіму агентам замежных разведак, мы будзем знішчаць, як шалёных сабак. Уся КП(б)Б акажа ў гэтай справе штодзённую дапамогу органам НКУС на чале з ix баявым кіраўніком тав. Яжовым”.

А крыху больш чым праз месяц, 29 ліпеня 1937 года, III пленум ЦК КП(б)Б падвёў вынікі „работы” Г. М. Маленкова i Я. А. Якаўлева (Эпштэйна) па „выкрыцці” ў Беларусі „ворагаў народа” сярод партыйных i савецкіх работнікаў, быццам бы завербаваных замежнай разведкай. Дзесяткі ix былі ў выніку „работы”, праведзенай цэнтрам, вызвалены ад займаемых пасад, выключаны з партыі, а затым i рэпрэсаваны.

Напярэдадні пленума загадчык аддзела ЦК ВКП(б) Я. А. Якаўлеў пабываў у Слуцкім раёне. Гэтага аказалася дастаткова, каб непасрэдна на пленуме быў выключаны са складу членаў ЦК КП(б)Б i „аднадушна” выключаны з партыі старшыня Слуцкага райвыканкама, член ЦК КП(б)Б К. Н. Жолудаў.

Пасля невялікай колькасці выступленняў членаў ЦК КП(б)Б, якія ўвесь час перабіваліся рэплікамі Г. М. Маленкова i Я. А. Якаўлева, па прапанове таго ж Я. А. Якаўлева была „аднагалосна” прынята рэзалюцыя пленума, зачытаная ім жа, як відаць, падрыхтаваная яшчэ ў Маскве i санкцыяніраваная „генеральным”. Прывядзем фрагменты гэтага дакумента:

„Совершенно секретно

РЕЗОЛЮЦИЯ ПЛЕНУМА ЦК КП(б)Б ПО ДОКЛАДУ ЧЛЕНА ЦК ВКП(б) ТОВ. ЯКОВЛЕВА О РЕШЕНИИ ЦК ВКП(б) ПО ВОПРОСУ О РУКОВОДСТВЕ ЦК КП(б) БЕЛОРУССИИ от 29.07.1937 г.

1. Одобрить целиком и полностью решение ЦК ВКП(б) от 27.VІI.1937 г. по вопросу о руководстве ЦК КП(б)Б. Признать совершенно правильным, что решением ЦК ВКП(б) первый секретарь ЦК КП(б)Б Шарангович, равно как и второй секретарь Денискевич и НКЗ БССР Низовцев, не только не выполнившие, но даже и не приступившие к выполнению поручения ЦК ВКП(б) о ликвидации последствий вредительства банды польских шпионов, не приступившие к ликвидации совхозов, созданных вредителями на крестьянских землях по приказу польской разведки, а также не предоставившие колхозникам принадлежавшие им по закону приусадебные участки, — сняты ВКП(б) с работы, и дело о них, как о врагах народа, передано в НКВД.

2. Предложить всем партийным организациям во главу своей работы поставить:

а) быструю и решительную ликвидацию последствий вредительства польских шпионов Голодеда, Шаранговича, Бенека, Червякова и др. и их фашистско-шпионской банды;

б) разгром до конца польских шпионов, вредителей и диверсантов”8.

Не адставаў ад старэйшага брата i малодшы — Ленінскі камсамол. У справаздачным дакладзе XII з’езда ЛКСМБ, які праходзіў 17-24 кастрычніка 1937 года, выконваючы абавязкі першага сакратара ЦК ЛКСМБ (першы сакратар ЦК ЛКСМБ А. В. Аугстайціс быў рэпрэсаваны ўжо ў жніўні 1937 г.) С. Н. Ялугін адзначаў:

„Мы праявілі палітычную бесклапотнасць, праглядзелі формы i метады работы ворагаў у камсамоле. А новыя метады ворагаў, галоўны ix сродак — маральна-бытавое разлажэнне праз п’янкі i гулянкі (...). Bopari народа накіроўвалі свае стрэлы на развал палітычнага выхавання моладзі, на засмечванне камсамольскіх арганізацый, на засмечванне нашых кіруючых кадраў камсамола. Гэтыя трацкісцка-бухарынскія бандыты, тэрарысты, фашысты i шпіёны ставілі перад сабой асноўную мэту — рэстаўрацыю капіталізму ў нашай краіне. Яны імкнуліся супрацьпаставіць камсамол партыі. Трацкісцка-бухарынскія вырадкі перапляліся i самкнуліся з нацдэмамі, з германа-польскімі шпіёнамі i тэрарыстамі, якія імкнуліся адарваць нашу шчаслівую Савецкую Беларусь, неадлучную частку вялікай сацыялістычнай дзяржавы, i аддаць яе пад пяту панам. Але iм гэта не ўдалося. Задача нашага з’езда заключаецца ў тым, каб у новы склад ЦК выбраць людзей палітычна ўстойлівых, правераных, а галоўнае, умеючых весці барацьбу з ворагамі народа, адданых справе партыі Леніна-Сталіна (бурныя апладысменты)”9.

Махавік рэпрэсій набіраў абароты. Так, напрыклад, у адпаведнасці з аператыўным загадам народнага камісара ўнутраных спраў М. Яжова ад 30 ліпеня 1937 года № 00447 5 жніўня ва ўcix рэспубліках, краях i абласцях пачалася аперацыя па „планавым” рэпрэсаванні былых кулакоў, актыўных антысавецкіх элементаў. Праўда, каб быць чыстымі перад сваім сумленнем, да ix далучылі i крымінальных злачынцаў. На аперацыю адводзілася 4 месяцы. Планавалася закончыць яе да 20-й гадавіны Вялікага Кастрычніка. Чатыры месяцы людзей катавалі, расстрэльвалі, ліліся слёзы людскія, а 7 кастрычніка 1937 года ў рэпрадуктарах гучала: „Я такой другой страны не знаю, где так вольно дышит человек”, а бацька Сталін адзначаў: „Жыць стала лепей, жыць стала весялей”.

У яжоўскім загадзе было распісана ўсё: i якія кантынгенты падлягаюць рэпрэсаванню, i якія меры пакарання да ix належала прымяніць, i да якой катэгорыі каго аднесці, а таксама былі вызначаны парадак вядзення следства i прывядзення прыгавораў у выкананне, арганізацыя работы „троек”, кіраўніцтва аперацыяй, справаздача па выніках аперацыі.

Хто ж па жаданні „слуг народа” быў залічаны ў разрад „ворагаў народа”? Звернемся да дакумента:

„При организации и проведении операций руководствоваться следующим;

I. Контингенты, подлежащие репрессии:

1. Бывшие кулаки, вернувшиеся после отбытия наказания и продолжающие вести активную антисоветскую подрывную деятельность.

2. Бывшие кулаки, бежавшие из лагерей или трудпоселков, а также кулаки, скрывшиеся от раскулачивания, которые ведут антисоветскую деятельность.

3. Бывшие кулаки и социально опасные элементы, состоявшие в повстанческих, фашистских, террористических и бандитских формированиях, отбывшие наказание, скрывшиеся от репрессий или бежавшие из мест заключения и возобновившие свою антисоветскую преступную деятельность.

4. Члены антисоветских партий (эсеры, грузмеки, муссава-тисты, иттихадисты и дашнаки), бывшие белые, жандармы, чиновники, каратели, бандиты, бандпособники, переправщики, реэмигранты, скрывшиеся от репрессий, бежавшие из мест заключения и продолжающие вести активную антисоветскую деятельность.

5. Изобличенные следственными и проверенными агентурными материалами наиболее враждебные и активные участники ликвидируемых сейчас казачье-белогвардейских повстанческих организаций, фашистских, террористических и шпионско-диверсионных контрреволюционных формирований.

Репрессированию подлежат также элементы этой категории, содержащиеся в данное время под стражей, следствие по делам которых закончено, но дела еще судебными органами не рассмотрены.

6. Наиболее активные антисоветские элементы из бывших кулаков, карателей, бандитов, белых, сектантских активистов, церковников и прочих, которые содержатся сейчас в тюрьмах, лагерях, трудовых поселках и колониях и продолжают вести там активную антисоветскую подрывную работу.

7. Уголовники (бандиты, грабители, воры-рецидивисты, контрабандисты-профессионалы, аферисты-рецидивисты, скотоконокрады), ведущие преступную деятельность и связанные с преступной средой.

Репрессированию подлежат также элементы этой категории, которые содержатся в данное время под стражей, следствие по делам которых закончено, но дела еще судебными органами не рассмотрены.

8. Уголовные элементы, находящиеся в лагерях и трудпоселках и ведущие в них преступную деятельность.

9. Репрессии подлежат все перечисленные выше контингенты, находящиеся в данный момент в деревне — в колхозах, совхозах, сельскохозяйственных предприятиях и в городе — на промышленных и торговых предприятиях, транспорте, в советских учреждениях и на строительстве.

II. О мерах наказания репрессируемым и количестве подлежащих репрессии:

1. Все репрессируемые кулаки, уголовники и др. антисоветские элементы разбиваются на две категории;

а) к первой категории относятся все наиболее враждебные из перечисленных выше элементов. Они подлежат немедленному аресту и, по рассмотрении их дел на „тройках”, — расстрелу;

б) ко второй категории относятся все остальные менее активные, но все же враждебные элементы. Они подлежат аресту и заключению в лагеря на срок от 8 до 10 лет, а наиболее опасные из них — заключению на те же сроки в тюрьмы по определению „тройки”10.

Ёсць у гэтым дакуменце i „паслабленне”. Зацверджаныя лічбы з’яўляліся арыенціровачнымі. Як сведчаць архіўныя дакументы па выкананні гэтага загаду, задача органамі НКУС БССР была выканана з „гонарам” i ў тэрмін — да 20-годдзя Вялікага Кастрычніка. Такія рапарты былі, i не толькі па святочных датах. У 1938 годзе УДБ НКУС БССР рапартавала ў ЦК КП(б)Б аб ліквідацыі антысавецкага падполля ў Беларусі ў 1937-1938 гг.

„Справка УГБ НКВД БССР „Итоги разгрома антисоветского подполья в БССР” (по материалам следствия 1937-1938 годов по линии 4-го отдела УГБ НКВД БССР).

Создание объединенного антисоветского подполья в Белоруссии (1930-31 гг.). Диверсионно-вредительская, шпионская и повстанческая работа в Белоруссии на протяжении последних лет.

Следствие по ликвидированному в Белоруссии в 1937-38 гг. антисоветскому подполью показало блокировку всех антисоветских организаций и групп в борьбе против Коммунистической партии и советского правительства.

Уже в 1930-31 гг. троцкисты, правые, нацфашисты, эсеры, бундовцы, меньшевики, сионисты, поляки, церковники и сектанты в своей борьбе против нас слились воедино и имели свой объединенный антисоветский центр, руководившийся польскими, немецкими и латвийскими разведывательными органами.

Объединение антисоветских сил в борьбе против советской власти было настолько тесным, что подчас трудно различить, где кончается троцкистское подполье и где начинается национал-фашистская или правая организация. Методы и формы их антисоветской работы стали также одинаково наглыми и подлыми. Все они действовали по заданиям фашистских государств методами террора, шпионажа, диверсии, вредительства и повстанчества.

Всего по БССР арестовано и разоблачено в 1937-1938 гг. 2570 участников объединенного антисоветского подполья, из них: троцкистов и зиновьевцев — 376 человек, правых — 177, национал-фашистов — 138, эсеров — 585, бундовцев — 198, меньшевиков — 7, сионистов — 27, церковников и сектантов — 1015, клерикалов — 57.

Значительное число арестованных участников антисоветского подполья работало: в центральных правительственных и партийных учреждениях — в ЦК КП(б)Б и ЦК ЛКСМБ — 23, в ЦИК и Совнаркоме — 16. Арестовано и разоблачено наркомов и их заместителей — 40 человек, секретарей окружных комитетов, городских комитетов и райкомов КП(б)Б — 24 человека, председателей окрисполкомов, горсоветов и РИК — 20 человек, руководящих работников советского и хозяйственного аппаратов — 179, академиков и научных работников Академии наук — 25, преподавателей вузов — 41, писателей и литературных работников — 20 человек”.

Як відаць далей з гэтага дакумента, у Беларусі ў 1937-1938 гг. былі раскрыты: антысавецкае трацкісцкае падполле, антысавецкая арганізацыя правых, нацыянал-фашысцкае падполле, антысавецкае эсэраўскае падполле, антысавецкае бундаўска-сіянісцкае падполле, царкоўна-сектанцкае падполле, блок з „польскай арганізацыяй вайсковай”11.

Другім накірункам дзейнасці органаў НКУС пасля „падпольных арганізацый” было выяўленне замежнай агентуры. Аб гэтым сведчыць вельмі цікавы дакумент, які захоўваецца ў Нацыянальным apxiвe Рэспублікі Беларусь. Прывядзем яго поўнасцю:

„Об итогах операции по польской, немецкой и латвийской агентуре в БССР, проводившейся в период август 1937 г. — сентябрь 1938 г. на основе приказов НКВД СССР.

Итоги операции по польской агентуре:

1. Всего арестовано польских шпионов, диверсантов и участников повстанческих организаций — 21 407 чел.
Из общего количества было арестовано за время: а) с 24.VIІІ.1937 по 1.І.1938 — 12 052,
б) с 1.І.1938 по 1.IV.1938 — 3689,
в) с 1.VI.1938 по 1.Х.1938 — 5666.

2. В процессе проведения операции по польской агентуре было освобождено за недоказанностью — 451.

3. По этой операции было изъято и разоблачено:
Перебежчиков из Польши — 3088; польских легионеров — 894; политэмигрантов — 468.
Бывших контрабандистов, лично бывших в Польше, — 1024. Бывших членов польских политических партий — 94.

4. Следствием вскрыто и ликвидировано:
а) шпионских резидентур — 467,
б) шпионов — 13 042,
в) диверсантов — 2679,
г) разоблачено повстанцев и участников „ПОВ” — 4425. Повстанцы были объединены в 522 повстанческие группы, которые входили в 11 разветвленных повстанческих организаций.
д) контрреволюционного националистического актива польских колоний — 575 чел.

5. Национальный состав арестованных характеризуется следующими данными;
Поляков — 9196 чел.
Белорусов — 10 120,
Евреев (из этого числа подавляющее большинство евреев являются польскими евреями — политэмигранты и польские перебежчики) — 1059,
Русских — 383,
Украинцев — 181,
Немцев — 105,
Латышей — 122,
Литовцев — 133,
Прочих — 110.

6. Социально-политическое лицо арестованных характеризуется следующими данными двух этапов операции:

1-й этап (за время с 1.VIIІ.1937 г. по 1.ІІІ.1938 г.):
1) Из 3593 колхозников — польских перебежчиков, политэмигрантов, бывших полицейских, польлегионеров и т.д. — 30 прац.,
2) Из 1716 рабочих соответствующих категорий — 45 прац.,
3) Из 685 единоличников соответствующих категорий — тоже 45 прац.,
4) Из 2837 служащих категорий — 48 прац..

2-й этап (за время с 1.VI по 1.ІХ.1938 г.):
1) Из числа 1556 колхозников — 1033 чел., или 68 прац. являются перебежчиками, польлегионерами, служившими в польской и белой армиях, бывшими бандитами, контрабандистами и т.д.
2) Из 326 рабочих соответствующих категорий — 73 прац.,
3) Из 1017 служащих соответствующих категорий — 58 прац.,
4) Кроме того, из 5666 арестованных за этот период — 1669 являются кулаками.

7. За период времени с 1-го июля 1938 г. возвращено в периферийные органы доследования — 996 чел.

По немецкой операции:
1. Арестовано за время операции — 563 чел.
2. Вскрыто и ликвидировано:
а) Диверсионно-повстанческих групп — 29, с количеством участников — 328 чел.
б) Консульских связей и одиночек шпионов — 224 чел.
в) Шпионских групп — 18, с количеством участников — 102 чел.
3. Из общего количества арестованных по немецкой линии 563 чел. немцев — 428.

По латвийской операции;
1. Арестовано за все время операции — 1459 чел.
2. Из общего количества репрессированных по национальному составу:
Латышей — 1089,
Белорусов — 203,
Поляков — 56,
Евреев — 41,
Литовцев — 33,
Русских — 16,
Украинцев — 2,
Немцев — 7,
Эстонцев — 8,
Прочих — 4.
3. По окраскам:
Перебежчиков — 120,
Дезертиров латармии — 14,
Политэмигрантов — 15,
Бывших контрабандистов — 146,
Бывших бандитов — 27,
Кулаков — 240.

4. В результате операции удалось ликвидировать:

Шпионских резидентур — 43, с количеством участников — 247. Консульских связей — 150. Диверсионно-повстанческих групп — 48, с количеством участников — 479.

Контрреволюционных, националистических, фашистских формирований — 5, с числом участников — 283. Шпионов-одиночек — 275. Нац.-контрреволюц. актив — 25.

Результаты рассмотрения следственных дел в НКВД СССР и на Особой тройке НКВД БССР:

1. Из числа арестованных — 15 747 чел. осуждено до 1-го июня 1938 г. решением Народного Комиссариата Внутренних Дел СССР и Прокуратуры Союза по 1-й категории — 14 037 чел.

2. Из общего количества дел, рассмотренных Особой тройкой НКВД БССР — 6770, осуждено по 1-й категории — 4650. Помимо этого не допущено на рассмотрение тройки и возвращено пересмотру органам 196 следственных дел.

Зам. нач. 3-го отдела УГБ НКВД ст. лейтенант гос. безопасности (Ларин)

12 декабря 1938 г. г. Минск”12.

Taкix „контррэвалюцыйных, шпіёнскіх, шкодніцкіх арганізацый” у 30-х гадах было „раскрыта” вельмі многа:

Польска арганізацыя вайскова (ПАВ);
Антысавецкая дыверсійна-тэрарыстычная арганізацыя правых;
Антысавецкая бундаўская арганізацыя;
Антысавецкая тэрарыстычная нацыянал-фашысцкая арганізацыя;
Контррэвалюцыйная паўстанцкая нацыяналістычная польская арганізацыя;
Антысавецкая нацыяналістычная арганізацыя „БНС” („Беларуская нацыянальная самапомач”);
Польская нацыяналістычная арганізацыя „Пулка Пілсудскага”;
Эсэраўская шпіёнска-паўстанцкая арганізацыя;
Контррэвалюцыйная арганізацыя „Бунд”;
Сіянісцкая контррэвалюцыйная арганізацыя „Левы Гехалуц”;
Сіянісцкая маладзёжная арганізацыя „ЦСЮФ”;
Контррэвалюцыйная арганізацыя „Працоўная сялянская партыя”;
Контррэвалюцыйная антысавецкая арганізацыя „Беларускае аддзяленне сялянскага бюро меншавікоў”;
Антысавецкая тэрарыстычная арганізацыя „СБЗВБ”;
Контррэвалюцыйная трацкісцкая арганізацыя;
Антысавецкая тэрарыстычная арганізацыя;
Контррэвалюцыйная арганізацыя „Культурная дапамога вёсцы”;
Контррэвалюцыйная латышская арганізацыя.

Шырокі спектр абвінавачванняў. Чаго толькі не было прыдумана! Людзей прыцягвалі да адказнасці:
— як удзельнікаў антысавецкай дыверсійна-тэрарыстычнай арганізацыі;
— як агентаў польскай разведкі;
— як членаў розных контррэвалюцыйных арганізацый;
— як сацыяльна небяспечных элементаў;
— за антысавецкую агітацыю;
— за сувязь з польскай (нямецкай, латышскай) разведкай;
— за шпіянаж на карысць Польшчы i другіх дзяржаў, нават Японіі;
— за контррэвалюцыйную дзейнасць;
— за прыналежнасць да антысавецкай групы;
— за правядзенне дыверсійнай дзейнасці;
— за распаўсюджванне контррэвалюцыйных, правакацыйных чутак;
— як члена сям’і „ворага народа”;
— за нелегальны пераход дзяржаўнай граніцы.

У архіўна-следчых справах на грамадзян, рэпрэсаваных у 1937-1938 гадах, няцяжка заўважыць, што следства па ix праводзілася паскорана i спрошчана. Усе яны, разглядаемыя „тройкамі”, вельмі аднатыпныя. У справаводстве да справы далучаліся: ордэр на арышт, пратакол вобыску, матэрыялы, канфіскаваныя пры вобыску, асабістыя дакументы, анкета арыштаванага, агентурна-ўліковы матэрыял, пратакол допыту i кароткае абвінаваўчае заключэнне. На прыгавораных да вышэйшай меры пакарання яшчэ прыкладваліся звесткі аб прывядзенні прыгавору ў выкананне. На аснове такой фармальна сабранай справы вяршыліся людскія лёсы.

Як сведчыць афіцыйная статыстыка, у СССР пацярпела ад рэпрэсій 20 тысяч супрацоўнікаў органаў НКУС. Яжовы знішчалі ягодаў, берыі яжовых, а таксама кожны з ix сам сябе, a ўcix ix паасобку — сістэма. Не абмінуў лёс i тых, хто арганізоўваў i „прыводзіў у жыццё” масавы палітычны тэрор у Беларусі, — старшынь беларускіх АДПУ — НКУС М. Д. Бермана, Л. М. Закоўскага, I. М. Ляплеўскага, А. А. Наседкіна, Ф. Я. Рапапорта, Л. Ф. Цанаву, ix намеснікаў, памочнікаў, оперупаўнаважаных. Усе яны ў розны час былі расстраляны ці атрымалі розныя тэрміны пазбаўлення волі.

Правядзенне масавых рэпрэсій у 1937-1941 гадах ажыццяўлялася пад непасрэдным кіраўніцтвам НКУС СССР. Строга фіксіраваны мінімум на арышты даваўся ва ўсе рэспубліканскія i абласныя, а далей у гарадскія i раённыя аддзелы. Справа даходзіла да таго, што ў агульную колькасць людзей, якіх згодна з разнарадкай неабходна было арыштаваць, адразу уключаліся i тыя, каго павінны былі расстраляць. Перавыконваць „норму” дазвалялася, за невыкананне строга каралі. Бытавала практыка, калі арыштаваных тут жа ў пэўным месцы (у лесе, яры, на могілках) расстрэльвалі, а пасля ўжо, даганяючы, афармлялі справу з „прызнаннямі”, пастановамі „троек”, „двоек” ці Асобай нарады.

Такія хуткія тэмпы фальсіфікацыі спраў тлумачацца перш за ўсе тым, што працэс вядзення следства быў максімальна спрошчаны. Крымінальныя справы, якія павінны былі перадавацца на разгляд несудовых органаў: Асобай нарады НКУС СССР, камкш НКУС i пракурора СССР, — мелі аб’ём не больш чым 25-40 старонак. Для завяршэння крымінальнай справы па абвінавачанні ў контррэвалюцыйных злачынствах следчы раённага ці гарадскога аддзела НКУС быў абавязаны падрыхтаваць наступныя дакументы: даведку на арышт, ордэр на арышт, пратакол вобыску, анкету арыштаванага, 2-3 пратаколы допыту, абвінаваўчае заключэнне. На складанне гэтых дакументаў затрачвалася 7-10 дзён, прычым матэрыялы следства фальсіфікаваліся па трафарэце адначасова на некалькі чалавек. Гэта давала магчымасць аднаму следчаму за адзін дзень завяршыць у сярэднім 10-15 спраў. Незалежна ад таго, прызнаваўся абвінавачаны ў „контррэвалюцыйным злачынстве” цi не, следчы ў абвінаваўчым заключэнні ўказваў, што арыштаваны прызнаў сябе віноўным. Пасля зацвярджэння абвінаваўчага заключэння начальнікам гарадскога ці раённага аддзела НКУС матэрыялы сфальсіфікаванай справы перадаваліся „для далейшага разгляду”.

З гэтага можна зрабіць наступныя вывады: па-першае, несудовыя органы выносілі ўсе пастановы, у тым ліку i аб вышэйшай меры пакарання, завочна; па-другое, у сувязі з вялікай колькасцю прыцягнутых да крымінальнай адказнасі па арт. 58 КК РСФСР i артыкулах 63-76 КК БССР i паскарэннем працэсу знішчэння грамадзян, па ўзгадненні з НКУС (напрыклад, па тэлефоне, тэлеграфе), абвінавачваемыя спачатку расстрэльваліся, а ўжо потым афармляліся справы. У выпадку вынясення пастановы „тройкі” НКУС аб расстрэле, ён прыводзіўся адразу ж, не пазней 10 дзён з дня вынясення. Пасля выканання прыгавору радавымі супрацоўнікамі НКУС складаліся выпіскі з актаў, якія разам з пастановай падшываліся ў справу.

У 30-я гады рэпрэсіі актыўна праводзіліся i ў адносінах да сваякоў асуджаных. У сувязі з гэтым народны камісар юстыцыі СССР 16 студзеня 1938 года падпісаў загад „Аб недапушчальнасці звальнення з работы асоб па матывах сваяцкіх сувязей з арыштаванымі за контррэвалюцыйныя злачынствы” i ўжо на 1 студзеня 1939 года былі перагледжаны справы ў адносінах да 1 175 998 чалавек, асуджаных у 1936-1937 гадах. Устанавіць колькасць людзей, рэпрэсаваных за контррэвалюцыйныя злачынствы сваякоў, немагчыма, таму што гэтая катэгорыя асуджаных да 1942 года ў судовай статыстыцы не ўлічівалася.

Гэта пацвярджаюць i звесткі КДБ СССР аб тым, што за час з 1942 па 1956 гады судовымі органамі i Асобай нарадай было асуджана звыш 32 тысяч грамадзян13. Зыходзячы з аналізу даных Вярхоўнага Суда СССР, Ваеннай калегіі Вярхоўнага Суда СССР, аўтар лічыць, што за перыяд 1937-1939 гадоў гэтая лічба магла перавысіць 1 мільён чалавек. Сярод гэтай катэгорыі асоб былі родныя i блізкія так званых „ворагаў народа”. Дзеці многіх „ворагаў народа” былі змешчаны ў так званыя „дзіцячыя дамы”. Трагічны лёс cвaix бацькоў падзялілі ў тыя страшныя гады дзесяткі тысяч ix дачок i сыноў.

Характэрнай асаблівасцю дзейнасці рэпрэсіўных органаў у 1937-1940 гадах было i тое, што пасля заканчэння тэрміну зняволення вязні не выходзілі на доўгачаканую волю. У канцы 1937 — пачатку 1938 гадоў па лагерах НКУС пракацілася хваля адкрытага масавага тэрору: па абвінавачванні ў сабатажы, падрыхтоўцы паўстанняў, антысавецкай агітацыі па разнарадцы, атрыманай з НКУС СССР, тысячы вязняў былі расстраляны без суда i следства. Спецыяльныя камісіі, лагерныя суды прыгаварылі да расстрэлу i да новых тэрмінаў пазбаўлення волі практычна ўcix асуджаных па арт. 58, якія атрымалі пяці- i дзесяцігадовыя тэрміны яшчэ ў пачатку i сярэдзіне 30-х гадоў.

Устанавіць нават прыблізную колькасць такіх рэпрэсаваных сёння немагчыма, таму што паўторныя рэпрэсіі ажьщцяўляліся не ў рэспубліцы, а ў месцах адбыцця пакарання. Хоць цэлы шэраг дакументаў пацвярджае, што такія звесткі ў рэспубліцы могуць быць. У прыватнасці, яшчэ 20 кастрычніка 1936 года пракурорам рэспублік, краёў i абласцей быў накіраваны цыркуляр за подпісам НКЮ СССР М. Крыленкі i пракурора СССР А. Вышынскага, у якім указвалася: „Аб прывядзенні ў выкананне прыгавораў аб вышэйшай меры пакарання складаць адпаведныя акты за подпісам пракурора i камендантаў судоў”.

Загад НКУС, Пракурора i НКЮ СССР 00359 ад 10 красавіка 1939 года „Аб накіраванні копій пастаноў, рашэнняў i вяртанні ў органы НКУС паўторна разгледжаных спраў аб контррэвалюцыйных злачынствах” пацвярджау, што „пракуратуры, суды i ваенныя трыбуналы на другі дзень пасля вынясення пастановы, рашэння i прыгавору па ўcix справах НКУС накіроўваюць копіі гэтых дакументаў у адпаведныя органы НКУС”14.

У другой палове 1938 года, „стаміўшыся ад правядзення масовак”, махавік рэпрэсій некалькі збавіў абароты i запаволіў свой ход. Але ненадоўга. Не за гарамi ў Беларусі быу верасень 1939-га.

Рэпрэсіўная палітыка ўлад з Усходу адразу i ў поўным аб’ёме перамясцілася на Заходнюю Беларусь. У ліку першых падвергліся рэпрэсіям асаднікі — адстаўныя афіцэры i унтэр-афіцэры польскай apмii, якія вызначыліся ў савецка-польскай вайне 1918-1920 гг. i якія былі надзелены зямлёй на заходнебеларускіх i заходнеўкраінскіх тэрыторыях з мэтай стварэння там трывалай сацыяльна-палітычнай апоры польскай дзяржавы, а таксама работнікі лясной вартавой аховы.

5 снежня 1939 года, у гадавіну сталінскай канстытуцыі, СНК СССР прыняў пастанову аб высяленні гэтай катэгорыі грамадзян у Ciбip, Казахстан i другія аддаленыя раёны. На канец 1939 года НКУС БССР было ўзята на ўлік 8000 гаспадарак асаднікаў i работнікаў лясной вартавой аховы з агульнай колькасцю 45 409 чалавек15.

Партыйныя, савецкія, гаспадарчыя i праваахоўныя органы старанна рыхтаваліся да правядзення „баявых” аперацый па дэпартацыі асаднікаў. У снежні 1939 года, за два месяцы да правядзения першага вялікага „перасялення народаў” з заходняй часткі Белаpyci, ЦК КП(б)Б ужо ўносіць прапанову аб парадку выкарыстання нерухомай маёмасці, жывёлы i інвентару:

„Москва, Центральный Комитет ВКП(б) —

товарищу Сталину И.В.

Предложение о порядке использования недвижимого имущества выселяемых осадников, их скота и инвентаря.

В настоящее время органами НКВД взяты на учет около 5,5 тысячи хозяйств осадников. Эти хозяйства имеют, каждое, как минимум, 35-40 гектаров земли, 3-4 и более лошади, и в очень редких случаях — 2 лошади; 5-6, иногда 10 и более, коров, и в очень редких случаях только 2-3 коровы.

В хозяйствах осадников имеются запасы хлеба, точно подсчитать которые трудно. Однако следует заметить, что во многих хозяйствах осадников имеется хлеб не только этого года, но и стоит в скирдах необмолоченный за 2-3 прошедших года.

В каждом хозяйстве осадника имеются плуги, бороны, веялки, у большинства — сеялки, у многих — молотилки с машинным приводом и другие машины. Почти в каждом хозяйстве имеется, как минимум, один велосипед, многие хозяйства имеют по 2-3 велосипеда и даже мотоциклы.

Хозяйства осадников все расположены на хуторах, имеют много солидных хозяйственных построек: амбары, сараи, конюшни, навесы и большие избы — пятистенки. Некоторое исключение представляют хозяйства осадников, осевших в последние годы, не успевших обустроиться.

Наши предложения о порядке использования недвижимого имущества выселяемых осадников, их скота и инвентаря следующие:

1. Земли осадников (около 200 тысяч гектаров) через Крестьянские комитеты разделить между крестьянами. В районах, прилегающих к нашей бывшей границе с Польшей, помещичьи земли поляками были розданы осадникам. Поэтому раздел помещичьих и монастырских земель не удовлетворил во многих местах крестьян. Крестьяне настроены против осадников и требуют раздела их земли, в ряде случаев сами никого не спрашивая.
2. Мелочно-продуктивный скот осадников (30-40 тысяч голов ориентировочно) раздать бескоровным батракам и беднякам крестьянам.
3. Лошади осадников (15-20 тысяч голов) сильные и упитанные. Много годных для кавалерии и, особенно, для артиллерии. Использовать лошадей осадников необходимо следующим образом: лучших лошадей отобрать для кавалерийских и артиллерийских частей РККА. Наберется 6-7 тысяч. 1000 лошадей для конной милиции Белоруссии; 1000 лошадей для райисполкомов; 1000 для погранвойск, остальные (свыше 10 тысяч) раздать безлошадным батракам и крестьянам-беднякам.
4. Все постройки осадников необходимо перевезти в деревни и восстановить их там, использовав для общественных нужд деревни (школа, сельсовет, изба-читальня, общественный амбар, кооперативная лавка, фельдшерский пункт). Такое использование построек будет соответствовать настроениям крестьянства. Перевозка строений осадников с хуторов в деревни, кроме того, будет означать ликвидацию 5 тысяч хуторов и целиком совпадет с желанием крестьян-бедняков и середняков согнать не только осадников, но и уничтожить осадничьи гнезда.
5. Мелкий сельскохозяйственный инвентарь: плуги, бороны и т.д. — раздать крестьянам.
6. Машинный инвентарь: веялки, сеялки, конные и механические молотилки — сосредоточить из всех хозяйств по волостям в одном месте и организовать машинопрокатные пункты. Выбор места пункта произвести, учитывая, что машинопрокатный пункт явится базой для будущей МТС.
7. Весь хлеб, имеющийся у осадников, объявить общественным добром, перевезти в волостные, сельские общественные амбары, составив, таким образом, семенные фонды для весны. Озимые также предназначить для этих целей. Наиболее вероятно, что после того, как райисполкомы учтут все ресурсы более или менее точно, озимое зерно придется использовать как обменный фонд при недостатке семенного материала.
После учета зерна в общественных амбарах, в зависимости от его количества и обстоятельств, может быть поставлен вопрос об израсходовании части зерна и на другие нужды.
8. Домашние вещи, оставшиеся после выселения осадников, описать и использовать по решению Крестьянских комитетов. Велосипеды и мотоциклы поступают в распоряжение местных органов власти, главным образом для служебного пользования.
Секретарь ЦК КП(б) Белоруссии. (ПОНОМАРЕНКО)”16.
7 студзеня 1940 года пад старшынствам П. К. Панамарэнкі ў ЦК КП(б)Б была праведзена спецыяльная нарада па пытанні аб высяленні асаднікаў. З дакладам аб арганізацыі „мерапрыемства” выступіў наркам НКУС Л. Ф. Цанава. Вельмі падрабязна разглядаліся тут пытанні правядзення аперацыі. Вось некалькі фрагментаў са стэнаграмы нарады:

„Как практически они проведут эту операцию. К рассвету эта группа товарищей направляется в семью осадника, принимает все меры для того, чтобы не было бегства и сопротивления и других каких-нибудь эксцессов. После этого объявляет семье осадника, что на основании всяких вещей он надлежит выселению и что он имеет право с собой взять то, что ему необходимо для месячного прожиточного минимума, постельные принадлежности для всех членов семьи, одежду и т.д., и приступает немедленно к практическому проведению, складыванию вещей и его выселению. После этого направляется в другое хозяйство и в третье, если этой группе товарищей поручено провести 3 операции.

Есть другой вариант. Многие товарищи подсказали, что этим самым мы можем кое-где операцию провалить, или, вернее, проводя операцию в одной семье, может узнать другая семья и те могут убежать. Значит, есть второй вариант такого порядка. Примерно эта группа товарищей — тройка направляется в семью осадника, берет мужчин оттуда, которые могут оказать сопротивление или кричать, и с ними вместе направляется в другую семью осадника, затем в третью. Потом возвращается и объявляет о выселении, дает им срок час-два, сколько хватит для приведения в порядок того, что они хотят взять с собой, окружает кругом и ведет в назначенное место.

Вопрос: — У меня имеются 2-3 селения, где сплошные осадники, деревни целые.

Цанава: — Выселим всех”.

I на самай справе, наркам НКУС не кідаў словы на вецер. 19 студзеня 1940 года Бюро ЦК КП(б)Б зацвердзіла план мерапрыемстваў па высяленні.

Першая масавая аперацыя па высяленні асаднікаў i paботнікаў лясной вартавой аховы пачалася на досвітку 10 лютага 1940 года i да канца дня ў асноўным завяршылася.

Новая (другая па спісе) аперацыя па высяленні насельніцтва была праведзена 13 красавіка 1940 года. Па яе выніках было выслана за межы рэспублікі 8055 сем’яу (26 777 чалавек). Гэта былі члены сем’яў тых, хто знаходзіўся ў лагерах для ваеннапалонных, у турмах, збегшых за мяжу i г.д. I пры правядзенні гэтай аперацыі не засталіся ўбаку партыйныя органы. 8 красавіка 1940 года сакратарам абкамаў КП(б)Б у Баранавічы, Беласток, Брэст, Вілейку была накіравана тэлеграма Бюро ЦК КП(б)Б наступнага зместу:

„13 апреля с.г. органы НКУС будут проводить выселение семей репрессированных помещиков, офицеров, полицейских и др. ЦК КП(б)Б обязывает вас обсудить на закрытом заседании обкома партии доклад начальника областного НКВД и определить все необходимые мероприятия по оказанию помощи органам НКВД в проведении операции”17.

29 чэрвеня 1940 года органамі НКУС была праведзена трэцяя па ліку дэпартацыя людзей у аддаленыя раёны СССР. Яна датычылася вялікай колькасці бежанцаў, якія шукалі прытулку ад гітлераўскага тэрору ў Польшчы. Усяго ў гэты дзень з пяці заходніх абласцей рэспублікі было пераселена 7224 сям’і (22 879 чалавек).

Чацвёртая па ліку масавая дэпартацыя людзей з заходніх абласцей рэспублікі была праведзена органамі НКУС 19-20 чэрвеня 1941 года, за два дні да пачатку вайны. Вось аб чым пicaў наркам НКУС Л. Ф. Цанава ў ЦК КП(б)Б 21 чэрвеня 1941 года:

„Совершенно секретно

Секретарю ЦК КП(б) Белоруссии товарищу Пономаренко

СПЕЦСООБЩЕНИЕ

Доношу итоговые данные проведенной операции по аресту участников различных контрреволюционных организаций и формирований и выселению членов их семей и другого контингента, подлежащих выселению:

1. Операция, по заранее утвержденным планам, была начата в ночь с 19-го на 20-е июня одновременно по всем западным областям Белорусской ССР и в основном закончена в тот же день — 20 июня до 15 часов дня.

2. В результате проведенной операции всего репрессировано — 24 412 душ;

В том числе:

1. Арестовано и заключено в тюрьмы руководителей и членов различных польских, белорусских, украинских, русских и еврейских контрреволюционных организаций и формирований, чиновников быв. польского государства, белогвардейских офицеров, бежавших из Советского Союза, и другой к-р элемент — 2059 чел.

2. Выселено — 22 353 души;

В том числе:

а) членов семей вышеуказанного нами арестованного контингента — 6655 душ;
б) членов семей приговоренных к ВМН — 1293 души;
в) членов семей перешедших на нелегальное положение — 3752 души;
г) членов семей бежавших за границу — 7105 душ;
д) членов семей арестованных руководителей и активных членов к-р повстанческих организаций, находящихся под следствием — 2093 души;
е) членов семей репрессированных помещиков — 47 душ;
ж) членов семей репрессированных жандармов и полицейских — 231 душа;
з) купцов, фабрикантов, торговцев и членов их семей — 708 душ;
и) членов семей репрессированных крупных чиновников и офицеров быв. польской армии — 469 душ”.

У перадваенныя гады рэпрэсіі ў Заходняй Беларусі мелі не толькі масавы характар. „Ворагаў народа” шукалі ў розных месцах, імі станавіліся прадстаўнікі розных катэгорый насельніцтва. Зноў на паверхню выйшлі „контррэвалюцыйныя дыверсійна-паўстанцкія арганізацыі”.

Па даных НКУС БССР, з кастрычніка 1939 па ліпень 1940 года ў заходніх абласцях рэспублікі было выяўлена i ліквідавана 109 розных падпольных паўстанцкіх арганізацый, якія аб’ядноўвалі 3231 удзельніка. Сярод ix 2904 палякаў, 184 беларусы, 8 яўрэяў, 37 літоўцаў i 98 чалавек іншых нацыянальнасцей. Акрамя гэтага, было арыштавана 5584 членаў партый i арганізацый: ППС (Польскай партыі сацыялістычнай), Бунда, „Стронніцтва нарадовага”, ОЗОН, Саюза стральцоў, Нацыянальна-працоўнага саюза, ПАВ i іншых.

Пасля прыходу ўлады саветаў на заходнія землі Беларусі рэпрэсіі закранулі i шэраг беларускіх грамадскіх дзеячаў, займаўшых незалежную пазіцыю. Так, 30 верасня 1939 года быў арыштаваны Антон Луцкевіч. Такі ж лёс напаткаў i заходнебеларускага паэта Макара Краўцова (псеўданім Макара Касцевіча), аўтара вядомага „Ваяцкага гімна” („Мы выйдзем шчыльнымі радамі”). Абодва яны загінулі. Абставіны ix смерці да гэтай пары дакладна не ўстаноўлены. Па афіцыйных даных, А. Луцкевіч, прыгавораны 14 чэрвеня 1941 года Асобай нарадай пры НКУС СССР да шасці гадоў папраўча-працоўных лагераў, памёр ў 1946 годзе ў Сяміпалацінскай вобласці. Аднак найбольш верагоднай лічыцца версія, што ён загінуў паміж 22 i 30 чэрвеня 1941 года ў дарозе паміж Мінскам i Бабруйскам у час эвакуацыі зняволеных з Мінска, паколькі дакладна вядома, што на пачатку вайны ён знаходзіўся ў мінскай турме. А можа, святло на яго лёс пральюць гэтыя радкі з пратакола пасяджэння Бюро ЦК КП(б)Б ад 22 чэрвеня 1941 года:

„Слушали: О заключенных, содержащихся в тюрьмах западных областей, приговоренных к ВМН.

Постановили: Поручить тт. Цанаве и Матвееву передать директиву об исполнении приговоров в отношении осужденных к ВМН, содержащихся в тюрьмах западных областей БССР”.

У пачатку вайны такі дакумент развязваў рукі ў адносінах да ўcix катэгорый зняволеных.

У турме аказаўся i былы рэдактар „Нашай нівы” Аляксандр Уласаў. Пасля падзей 17 верасня ён з’явіўся ў мясцовай газеце ў Маладзечне, каб прапанаваць свае паслугі. Калі ён напісаў аўтабіяграфію, у якой расказаў аб сваім удзеле ў беларускім нацыянальным руху, яго накіравалі ў органы НКУС, дзе ён i быў арыштаваны. А. Уласаў памёр у Марыйскай АССР па дарозе ў лагер18.

У красавіку 1940 года з Вілейкі ў Казахстан была выслана беларуская паэтэса Наталля Арсеннева.

У першыя ж дні ўстанаўлення савецкай улады на заходніх тэрыторыях зноў узнікла на гарызонце пытанне аб „раскулачванні” найбольш заможных сялян. З гэтай нагоды ЦК КП(б)Б была падрыхтавана асобная інфармацыя „Аб кулаку”. Прывядзем некаторыя фрагменты з гэтага дакумента:

„Большой интерес представляют данные, собранные Белостокским обкомом КП(б)Б. В настоящее время, согласно этим данным, в Белостокской области имеет свыше 20 гектар[ов] земли 10 971 хозяйство. Причем произведено негласное выборочное обследование экономической мощности этих хозяйств.

Согласно статистике и этим выборочным данным, хозяйства, имеющие свыше 20 гектаров земли, как правило, применяют наемную силу, имеют 3-4 лошади, от 3 и до 15 коров, мелкий скот, крупный сельскохозяйственный инвентарь и т.д., т.е. являются кулацкими хозяйствами.

Однако следует иметь в виду, что некоторое число кулацких хозяйств встречается и среди имеющих ниже 20 гектаров — 13, 15, 17 гектаров, они имеют много скота и постоянное применение наемной рабочей силы. И наоборот, некоторое число хозяйств имеется с землей выше 20 гектаров, не применяющих наемную рабочую силу, многосемейные, которые могут быть отнесены к зажиточным середнякам.

Для Полесской области количество земли не может служить показателем экономической мощности хозяйства, так как большинство земель являются непахотными, неудобными.

На основании изучения статистики, выборочного обследования и данных наших органов в Западной Белоруссии, число кулацких хозяйств исчисляется в пределах от 35 до 40 тыс., включая и середняков, без осадников 30-35 тыс.

Как уже указано, кулацкие хозяйства достаточно мощные, в особенности в Белостокской и Вилейской областях. Земли они имеют от 20 и до 60 гектаров, а иногда и выше, скота — от 3 до 15, а иногда и выше. По количеству применяемой наемной рабочей силы — батраков, иногда во многих случаях эти хозяйства переросли в мелкопомещичьи хозяйства, применяя 15-20 постоянных батраков. Эти хозяйства обладают запасами хлеба, во многих случаях в необмолоченном виде за один — два года, и в более редких случаях за три года.

Ведут себя активно-контрреволюционно. Прекрасно знают о лозунге — ликвидация кулачества на базе сплошной коллективизации по опыту Советского Союза — и дают себе ясный отчет, что это представляет для них. Поэтому сейчас уже, после периода некоторой растерянности, начинают выступать активно против колхозов и против всех мероприятий партийных, советских органов, крестьянских комитетов и т.д. Отмечается это многочисленными выступлениями, начавшимися появляться террористическими актами против сельского актива, появлением противоколхозных листовок и т.д. Наряду с этим усиленно сбрасывается скот, продают и режут. Нарезали столько для себя, что в результате недостатка соли мясо гниет, и на рынке, несмотря на общую нивелировку цен, мясо держится по большинству мест не более 2 рубл. за килограмм. Обладая большими запасами хлеба и сена, продавать хлеб, сено или скот нашим заготовительным организациям отказываются категорически и даже издеваются. Имея сотни пудов хлеба и сена, на предложение продать отвечают: „Хорошо, если уже вам так нужно, полпуда хлеба я вам продам и пудов пять сена”. Причем заламывают такие цены, которые превосходят далеко даже рыночные (...).

Что же касается осадников, хозяйства которых являются сплошь кулацкими, и лесной стражи, хозяйства которых тоже в абсолютном большинстве являются кулацкими, крестьяне готовы их уничтожить в любой момент, что в некоторых местах уже и проделано, так как крестьянство от них натерпелось и справедливо видит в них агентов бывшего польского государства. Требование о ликвидации осадницких и лесной стражи хозяйств является поголовным”19.

Як бачна з даследавання, асноўная „ўвага” на тэрыторыі Заходняй Беларусі ў перадваенныя гады ўдзялялася рэпрэсіям у адміністрацыйным парадку. Аб гэтым гавораць лічбы i факты, прыведзеныя вышэй. Але судовыя i несудовыя органы ўcix рангаў не забывалі шукаць i другіх „ворагаў народа”. Як сведчаць дакументы, выяўленне ix ішло паступова i планамерна. Так, па стане на 15 кастрычніка 1939 года было арыштавана 3535 чалавек, якія не былі пажаданы новай уладзе. Сярод ix:

„1) Крупных представителей из помещиков, князей, дворян и капиталистов, подозреваемых в шпионаже — 389 чел. 2) Реакционных представителей правительственной администрации:
а) воевод, старост, их заместителей, бургомистров и их помощников — 354 чел.;
б) руководителей местных органов полиции, жандармерии, пограничной охраны и 2-го отдела Польского Генштаба — 648 чел.
3) руководителей и активных членов контрреволюционных партий — 348 чел.
4) бандитов — 108 чел.
5) кулаков, бежавших из СССР в Польшу и связанных с польской разведкой — 74 чел.
6) агентов польской разведки и провокаторов — 409 чел.
7) участников белогвардейской монархической организации — 28 чел.
8) агентов полиции — 398 чел.
9) осадников, связанных с польской разведкой — 117 чел.
10 агентов германской разведки — 3 чел.
11 обвиняемых в шпионаже — 392 чел.
12 прочий контрреволюционный элемент — 267 чел.

Справка: по Новогрудскому воеводству сведения о количестве арестованных включены на 12.10, по Пинскому — на 14.10”20.

Па стане на 22 кастрычніка 1939 года агульная колькасць арыштаваных узрасла ўжо да 4315 чалавек. Як правіла, справы на арыштаваных за контррэвалюцыйныя злачынствы разглядаліся несудовымі органамі, а толькі невялікая ix частка разглядалася ва ўстаноўленым парадку праз суды. Так, напрыклад, у I паўгоддзі 1940 года Вярхоўным судом БССР разгледжана 67 спраў, паступіўшых з пяці заходніх абласцей Беларусі, у II паўгоддзі — 5821. Рэпрэсіі супраць насельніцтва заходняй часткі Беларусі прадаўжаліся да самага пачатку Вялікай Айчыннай вайны.

Паводле падлікаў аўтара, у Беларусі ў 1937-1938 гадах судовымі i несудовымі органамі было рэпрэсавана (не лічачы ссыльных i высланых) каля 360 тысяч чалавек, а ў цэлым па краіне гэтая лічба складае некалькі мільёнаў чалавек. Гэта ў пэўнай ступені супадае з ацэнкай, дадзенай М. С. Хрушчовым у дакладзе „Аб кульце асобы i яго выніках”: „Колькасць арыштаваных па контррэвалюцыйных злачынствах павялічылася ў 1937 годзе ў параўнанні з 1936 годам больш чым у 10 разоў”.

Гэта пацвярджаюць i даныя, што прыводзіліся на чэрвеньскім (1957 года) пленуме ЦК КПСС. „У 1937-1938 гадах было арыштавана звыш паўтара мільёна чалавек, з ix расстраляна ў 1937 годзе — 353 074 чалавек, а за два гады — 681 692 чалавек”22.

Хваля масавых рэпрэсій, распачатая ў 1937 годзе, пайшла на спад з другой паловы 1938 года. Паступленне спраў аб контррэвалюцыйных злачынствах зменшылася. У прыватнасці, па БССР яно знізілася ў сярэднім на 30-40 працэнтаў менавіта пасля таго, як НКУС СССР даў указанне аб спыненні масавых акцый супраць „ворагаў народа”.

На падставе матэрыялаў судоў, пракуратуры, міністэрства юстыцыі можна зрабіць толькі агульную ацэнку колькасці рэпрэсаваных у трыццатыя гады. Гэта тлумачыцца тым, што афіцыйныя даныя, як правіла, не супадаюць з рэальнай колькасцю асуджаных. Напрыклад, 13 мая 1937 года Старшыня Вярхоўнага Суда СССР A. Biнакураў на пленуме Вярхоўнага Суда заявіў аб тым, што ў 1936 годзе па лініі Наркамюста прайшло 5 190 000 крымінальных i грамадзянскіх спраў (у параўнанні з 1935 годам прырост склаў 8 працэнтаў). Было разгледжана 1 430 000 крымінальных спраў. Па відах злачынстваў яны кваліфікаваліся наступным чынам: службовыя — 27,8 працэнта, парушэнні працоўнай дысцыпліны — 16,3 прац., закон ад 7.08.32 года — 15,6 прац., іншыя контррэвалюцыйныя злачынствы — 40,3 прац. Значыць, па артыкуле 58 у СССР у 1936 годзе была разгледжана 584 261 справа ў адносінах прыкладна 850 тысяч чалавек23.

Несудовыя органы ў 1937 годзе (асуджалі да 70 працэнтаў прыцягнутых да крымінальнай адказнасці за контррэвалюцыйныя злачынствы) рэпрэсавалі каля 1,5 мільёна чалавек. У Беларусі, паводле ацэначных даных аўтара, толькі ў 1935-1940 гадах за контррэвалюцыйныя злачынствы было прыцягнута больш за 385 тысяч чалавек, з якіх больш чым 50 тысяч былі расстраляны.

З мэтай устанаўлення сапраўдных маштабаў рэпрэсій, учыненых судовымі i несудовымі органамі на тэрыторыі Беларусі, у рэспубліцы праводзіцца персанальны ўлік ахвяр палітычных рэпрэсій. Зараз ужо ёсць даныя больш чым на 60 тысяч чалавек. Гэтыя даныя апрацоўваюцца i на ix аснове рыхтуецца камп’ютэрная база даных. Яна ўключае асноўныя звесткі на неабгрунтавана рэпрэсаваных i потым рэабілітаваных:

прозвішча, імя, імя па бацьку,
пол,
дата нараджэння,
месца нараджэння,
нацыянальнасць,
сацыяльнае паходжанне,
партыйнасць,
адукацыя,
адрас месца жыхарства да арышту,
склад сям’і,
удзел у рэвалюцыйных, баявых дзеяннях перыяду 1917-1953 гг.,
дата арышту,
дата асуджэння,
якім органам асуджаны,
характар абвінавачвання,
артыкул крымінальнага кодэкса,
мера пакарання,
канфіскацыя маёмасці,
месца адбывання пакарання,
дата вызвалення,
дата смерці,
прычына смерці,
месца пахавання,
калі i якім органам рэабілітаваны,
наяўнасць фатаграфіі,
apxiў,
архіўны шыфр.

Пасля заканчэння гэтай працы стануць вядомыя дакладныя лічбы ахвяр палітычных рэпрэсій.

На сённяшні дзень з-за адсутнасці аналізу, абагуленых рэальных даных, аб’ектыўных крыніц інфармацыі застаецца адкрытым пытанне аб тым, якія страты панесла рэспубліка ў 30-40-я гады. Існуе шмат ацэнак розных даследчыкаў, у якіх прыводзіца агульная колькасць загінуўшых у гады сталінскага тэрору.

Аналіз афіцыйных i неафіцыйных крыніц інфармацыі, успамінаў вязняў ГУЛАГа i паказанняў былых работнікаў НКУС паказаў, што ў 1937-1938 гадах у лагерах i калоніях гэтая доля складала ў сярэднім ад 60 да 80 працэнтаў. Прычым, часта да палітычных вязняў ужывалі крымінальныя артыкулы, i гэта, вядома, не ўваходзіла ў статыстычныя даныя. У сярэднім жа за перыяд 1934-1953 гадоў вязні з арт. 58 складалі не меней паловы ўcix зняволеных. Гэта пацвярджае статыстычныя даныя аб тым, што нават па стане на 1 кастрычніка 1953 года ў лагерах i калоніях ГУЛАГа Міністэрства юстыцыі асуджаныя па палітычных матывах складалі 28,5 працэнта ад агульнай колькасці вязняў; у 1937-1938 гадах гэтая лічба, паводле падлікаў аўтара, складала не менш чым 60 працэнтаў, а не 18,6 працэнта, як сцвярджаюць В. Зямскоў i А. Дугін.

Зыходзячы з папярэдняга аналізу матэрыялаў Вярхоўнага Суда i Пракуратуры СССР, можна меркаваць, што за перыяд з 1917 па 1953 гады ў СССР па палітычных матывах было рэпрэсавана звыш 10 мільёнаў, а на тэрыторыі БССР — звыш 900 тысяч чалавек. Дакладныя даныя аб маштабе рэпрэсій устанавіць ужо наўрад ці магчыма. Уся надзея на новыя архіўныя крыніцы.

Streszczenie

Masowe represje polityczne na Białorusi rozpoczęły się już na początku 1937 r. Podobnie jak w całym ZSRR sygnał do zaostrzenia terroru wobec rzeczywistych i domniemanych przeciwników władzy sowieckiej dało wystąpienie Stalina na Plenum Wszechzwiązkowej Komunistycznej Partii (bolszewików) w końcu lutego 1937 r. Do 1939 r. NKWD wykryło na Białorusi kilkadziesiąt organizacji kontrewolucyjnych. Aresztowano kilkadziesiąt tysięcy osób, którym zarzucono terroryzm, szpiegostwo na rzecz Polski lub innych krajów, przynależność do faszystowskich, trockistowskich, nacjonalistycznych lub syjonistycznych ugrupowań. Po 1939 r. powiększył się jedynie obszar działania mińskiego NKWD. Od października 1939 r. do lipca 1940 r. na Białorusi Zachodniej NKWD wykryło 109 podziemnych organizacji zbrojnych. Aresztowano 3231 ich członków. Do 1953 r. z powodów politycznych represjowano na Białorusi ponad 900 tys. osób.


1 У. І. Адамушка, Палітычныя рэпрэсіі 20-50-х гадоў на Беларусі, Мінск 1994, с. 44.
2 Па падліках аўтара па дакуметах Дзяржаўнага архіва Расійскай Федэрацыі (далей: ГАРФ), ф. 1432-1435.
3 Нацыянальны архіў Рэспублікі Беларусь (далей: НАРБ), Ф, воп. 20, спр. 148, л. 35.
4 Там жа, воп. 21, спр. 1410, л. 59.
5 Там жа, воп. 20, спр. 149, л. 63-64.
6 Там жа, л. 156.
7 Там жа, воп. 2, спр. 135-139.
8 Там жа, воп. 20, спр. 161, л. 158-159.
9 „Чырвоная змена”, 04.06.1990.
10 Без грифа „секретно”, Мінск 1996, с. 42.
11 У. І. Адамушка, Палітычныя рэпрэсіі 20-50-х гадоў на Беларусі, Мінск 1994, с. 54.
12 НАРБ, ф. 4, воп. 21, спр. 1397, л. 19-24.
13 „Полымя” 1995, № 1, с. 152.
14 Канвеер смерці, Мінск 1997, с. 102.
15 НАРБ, ф. 4, воп. 21, спр. 1907, л. 5.
16 Там жа, спр. 1521, л. 291-293.
17 Там жа, спр. 1775, л. 7-10.
18 Там жа, спр. 1683, л. 138-139.
19 Там жа, спр. 2456, л. 3.
20 „Полымя” 1995, № 1, с. 160.
21 ГАРФ, ф. 1417, оп. 1, д. 132, д. 54.


© Беларускае Гістарычнае Таварыства 
пры выкарыстаньні матэрыялаў спасылка на
Беларускі Гістарычны Зборнік абавязковая

[ пракамэнтуй ]

 кантакт: bzh@wp.pl

УВЕРХ


   Dzied Talasz

Беларуская Інтэрнэт- Бібліятэка КАМУНІКАТ
kamunikat@poczta.onet.pl
Інфармацыйная падтрымка - Беларуская Рэдакцыя Радыё Палёнія