|
 Что принесет обществу мажоритарная система голосования
Михаил Плиско
руководитель Экспертной группы Консультативного совета
политических партий по избирательному праву
Справедлива ли мажоритарная система голосования?
Идея справедливости существует ровно столько, сколько существует человечество. Сегодня её исповедуют и стопроцентные либералы, и приверженцы неудавшегося социалистического рая на земле: первые верят в справедливость демократических процедур и рыночную экономику, вторые – внучатые племянники Карла Маркса и Карла Каутского – в высшее предназначение государства и диктатуру народных масс, которая не может быть не правой, а значит а priori не может быть и несправедливой. Если говорить о мажоритарной системе выборов, то для восприятия сущности этой системы простым избирателем, она, пожалуй, является самой несправедливой из всех существующих систем выборов. И это неудивительно, ведь она построена на принципе “победитель получает всё”. О том, что эта система голосования приводит к таким последствиям, сегодня можно прочитать в любом учебнике политологии и конституционного права. Трудно, да, видимо, и невозможно объяснить 49% избирателей, проголосовавшим за условную политическую партию в масштабах всей страны, почему в парламенте нет представителей партии, за которую они отдали свои голоса, почему, например, из 100 депутатских мандатов все 100 мест в парламенте достались партии, за которую проголосовало всего лишь на 2% больше избирателей? Кому-то цифры, приведенные выше, покажутся надуманными: мол, в жизни такое вряд ли может случиться. Возможно, это и так, но я хорошо помню, что в 70-е годы, годы наивысшего влияния французской компартии, которая, несмотря на то, что блокировалась во втором туре выборов, проводимых по мажоритарной системе абсолютного большинства с социалистами, никак не могла получить в парламенте свыше 5-7% депутатских мест, хотя на выборах за её кандидатов голосовало, особенно в первом туре, значительно большее в процентном отношении число избирателей. Тогда отцам сегодняшних коммунистов и рыночных социалистов это казалось верхом несправедливости, а сегодня их дети, отбросив разговоры о такой химере, как совесть, видят в этом способ, с помощью которого они могут не допустить зловредную оппозицию к власти, и только. Но разве можно убедить сторонников БНФ в справедливости мажоритарной системы, как, впрочем, и любого непредвзятого человека, что эта крупнейшая и имеющая опыт законодательной работы организация, получившая на парламентских выборах в 1995 году по стране более 10% избирателей, так и не смогла получить ни одного депутатского места в Верховном Совете? Впрочем, ещё несколько лет политики, которую проводит правящий режим, – и я не исключаю, что оппозиция и сегодняшние лукашисты вполне могут поменяться местами. Интересно, будет ли тогда им казаться, что мажоритарная система выборов, действующая по принципу “победитель получает всё”, является верхом справедливости?
Мажоритарность как средство усиления напряжённости в обществе
Не будучи справедливой, мажоритарная система выборов не может обеспечить и стабильное, устойчивое развитие общества в переходный период его развития. Человеку, живущему во времена кардинальных преобразований и проголосовавшему, как и многие другие, за кандидата, набравшего немногим меньше голосов, чем его соперник, трудно, практически невозможно объяснить, почему его голос может быть не услышан и не учтён при подведении итогов на вполне законных основаниях, особенно если таких голосов по стране “набегает” значительно больше, чем это необходимо для избрания депутата в одномандатном округе. Получается, что записанное в Конституции и избирательных законах положение о том, что при избрании кандидатов в депутаты все голоса имеют равный вес, многим избирателям не принесёт никакого конкретного результата. Конечно, чувства обманутости и уязвлённости – не лучшие из человеческих проявлений, но реально они были, есть и будут существовать и с ними естественно необходимо считаться. Умная власть, как показывают примеры развития стран Европы после Второй мировой войны, не стала их множить и, наряду с мажоритарной системой, ввела элементы пропорциональной системы голосования. Так, например, было в Германии в 1949 году, когда немецкие политики сумели противостоять давлению со стороны победителей – американцев и англичан, – предлагавшим закрепить на конституционном уровне мажоритарную систему голосования. Творцы новой, демократической Германии понимали, что система голосования при которой победитель получает всё, не сможет адекватно представлять разнообразие политических сил в стране, и сумели добиться введения смешанной системы избрания депутатов парламента. По этому пути пошли и в абсолютном большинстве стран Центральной и Восточной Европы, республиках бывшего СССР. В условиях переходного периода политические элиты этих стран во имя сохранения политической стабильности и преодоления ситуации политической напряжённости не пошли на полное вытеснение и уничтожение с помощью мажоритарной системы голосования своих политических конкурентов, они поняли, что с ними лучше иметь дело в парламенте, чем на улицах и на баррикадах. Поэтому далеко не случайным является устоявшееся в международной практике положение о том, что чем ближе избранный орган – парламент или орган местного самоуправления – по своему составу к политическим пристрастиям электората, тем справедливее устроена избирательная система.
Зависит ли стабильность правительства
от вида избирательной системы?
Излюбленным аргументом белорусских сторонников “рыночного” социализма в пользу мажоритарной системы голосования является утверждение, что, мол, она, эта система, позволяет создать стабильное правительство, которое, опираясь на стойкое парламентское большинство, не будет часто, как перчатки, сменяться и которое, в силу этого обстоятельства, сможет вывести страну из кризисного состояния. На первый, поверхностный взгляд это утверждение кажется верным. Но это так, если рассматривать проблему упрощённо, в отрыве от конституционно закреплённых порядка формирования и полномочий таких институтов власти, как парламент, президент и правительство. На самом деле, если не брать их во внимание, то на вопрос, вынесенный в подзаголовок, нельзя ответить ни отрицательно, ни утвердительно. Главную роль в деле стабильности правительства играет как раз не система выборов, а способ организации государственной власти и объём полномочий, которыми располагают её ветви: законодательная, исполнительная и судебная. В президентской республике, например в США, где президент является одновременно главой исполнительной власти и поэтому нет должности премьер-министра, правительство естественно стабильно, поскольку его глава избирается избирателями, а не парламентом. И, видимо, именно это обстоятельство, а не то, что здесь существует мажоритарная система выборов, объясняет парадоксальный на первый взгляд факт утверждения в Сенате США, в котором имеется, например, большинство от Демократической партии, министров, предложенных президентом-республиканцем. К слову сказать, в Беларуси, в которой, как и в США, существует мажоритарная система голосования, совсем иная ситуация. У нас президент, избираемый народом, в отличие от Конституции 1994 года, не является главой исполнительной власти, он – глава государства и, как сказано в части первой 79 статьи Конституции 1996 года, – гарант прав и свобод человека и гражданина. В Беларуси президент формально не возглавляет никакую ветвь власти, он как бы возвышается над ними и, фактически руководя ими, тем не менее, непосредственно не отвечает за состояние дел ни в одной из них. По объёму полномочий он скорее чем-то напоминает средневекового монарха или современного диктатора, правда, избираемого народом. И, предположим, если бы сейчас в Беларуси вместо мажоритарной системы голосования была бы введена пропорциональная, но не были бы пересмотрены законодательные функции парламента и человека, похожего на президента, то это никак бы не отразилось на стабильности белорусского правительства: ведь, повторю ещё раз, у нас народ избирает не главу исполнительной власти, а главу государства, который, если захочет, будет менять Совет министров и его председателя каждые три месяца. Т.е. в Беларуси стабильность правительства, по Конституции 1996 года, зависит не от системы голосования, а воли главы государства – президента.
Теперь возьмём страну, в которой существует пропорциональная система голосования, например Швецию, и посмотрим, в какой мере она влияет на стабильность правительства. В политологии для определения стабильности правительства в той или иной стране применяется такой объективный показатель, как степень его выживаемости. Это показатель можно получить в результате деления реальной продолжительности выполнения правительством своих функций, выраженной в днях, и периодом между выборами, в течение которого оно должно было существовать в соответствии с конституцией. Так вот, статистические данные, полученные в результате анализа деятельности правительств 13 европейских стран с 1945 по 1990 годы, со всей очевидностью свидетельствуют, что по этому важному показателю Швеция занимает первое место, а Великобритания, в которой существует мажоритарная система голосования, находится только на четвёртой позиции, не говоря уже о Франции периода V Республики (мажоритарная система), занимающей вместе с Финляндией (пропорциональная система) “почётные” 11 и 12 места. Я привёл эти данные не для того, чтобы с помощью статистики показать достоинство пропорциональной системы голосования. Отнюдь нет. Но они наглядно свидетельствуют о том, что глубокомысленные на первый взгляд рассуждения о таком понятии как стабильность правительства, нельзя увязывать только с той или иной системой голосования. Она зависит от ряда других, более важных факторов, таких, как форма правления государства, общая система сдерживаний и противовесов, состояние и уровень правосознания и правозаконности в стране, степень развития партий и партийных структур и т.д. и т.п.
Какой системе голосования нужны сильные политические партии?
Часто от противников введения пропорциональной системы голосования можно слышать достаточно безапелляционные заявления, правда, не подкреплённые никакими аргументами, о том, что в стране для перехода к голосованию по партийным спискам обязательно должны быть в наличии сильные политические партии и что если их нет, то наиболее приемлемым способом формирования законодательного органа власти является мажоритарная система выборов. На самом же деле всё с точностью до наоборот. Именно в странах, где парламентские выборы проходят по мажоритарной системе, например США, Великобритании, Канаде, Австралии, Новой Зеландии, имеются и должны быть сильные политические партии. И это неудивительно, так как без их участия невозможно нормальным образом политически структурировать парламент. Практика применения мажоритарной системы голосования, в первую очередь относительного большинства, показывает, что она приводит, хотя и не сразу, к развитию бипартизма, или двухпартийности, поскольку в этом случае срабатывает так называемый принцип “полезного голосования”: приверженцы небольших партий и независимых кандидатов, видя бесперспективность голосования за своих представителей, отдают голоса в пользу выдвиженцев правящей или основной оппозиционной партии. Некоторые исследователи даже склонны считать, что мажоритарные выборы в один тур ведут к дискриминации вновь образованных политических партий. Поэтому следует иметь в виду, что в случае применения в той или иной стране мажоритарной системы голосования процесс образования сильных политических партий может растянуться на сравнительно длительный промежуток времени, что вряд ли могут позволить себе политические элиты в переходных странах, ориентированные на относительно быстрое проведение демократических и рыночных реформ. С другой стороны, страны, которые после краха мировой системы социализма внедрили у себя пропорциональную или смешанную системы голосования, и так же, как и Беларусь в начале 90-х годов, не имели разветвлённой партийной структуры, на сегодняшний день, в отличие от нас, преуспели в партийном строительстве как раз благодаря пропорциональной системе голосования, так как применение этой системы на выборах позволяет значительно ускорить процесс политической структуризации общества и парламента.
Но в нашем случае, пожалуй, не это самое главное. Главное то, что депутаты, попав в парламент, даже если на выборах подавляющее большинство из них выступало в качестве беспартийных, всё равно расходятся по тем или иным фракциям, которые создаются или оппозиционными политическими партиями, или правящим режимом, даже в том случае, если он формально не имеет своей собственной партии. Такой процесс можно было наблюдать и у нас при избрании депутатов Верховного Совета XIII созыва и в начальный период его деятельности. Структурирование законодательного органа власти по политическим направлениям – это вполне объективная и нужная вещь, без которой может существовать парламент, разве что находящийся под полным контролем исполнительной власти. Поэтому, когда существующая в Беларуси власть говорит, что в стране нет предпосылок для перехода к пропорциональной системе голосования, то она, мягко говоря, лукавит. На самом деле она к своей выгоде и в ущерб всему обществу стремится полностью исключить партии из политической жизни страны, которые значительно труднее контролировать, чем отдельных депутатов-одномандатников. “Власть имущие” прекрасно понимают, что при прочих равных условиях при мажоритарной системе голосования для становления политических партий потребуется значительно больше времени, чем при голосовании по партийным спискам.
Регионализация страны или территориальное единство?
Мажоритарная система выборов из-за действия принципа “победитель получает всё” приводит не только к недопредставлению в парламенте интересов многих влиятельных социальных групп населения, но и отрицательно сказывается на осознании гражданами и представителями управленческой и политической элиты общенациональных интересов и территориального единства всей страны, поскольку депутаты, избираемые по одномандатным избирательным округам, представляют в парламенте в первую очередь местные, региональные интересы. На выборах они опираются, как правило, на поддержку местных органов исполнительной власти, директорский корпус и бизнес-элиту. Завоевав депутатский мандат, они получают возможность лоббировать в центральных органах власти интересы не только местной управленческой элиты, но и своих трудовых коллективов и, как правило, забывают, что, кроме исполнения своей основной функции – законодательной, парламент призван аккумулировать существующие в обществе точки зрения и на их основе вырабатывать единый политический и социально-экономический курс страны. Депутаты-одномандатники неохотно вступают в партийные фракции и при рассмотрении тех или иных вопросов в парламенте чаще всего поддерживают точку зрения исполнительной власти. И, наоборот, депутаты, избираемые по партийным спискам, выражают общенациональные интересы всех социальных групп, существующих в обществе. Это, как правило, люди, имеющие богатый опыт государственной и общественной деятельности, способные сформулировать и выразить насущные потребности развития страны, оформить их в виде законодательных актов. Чаще всего они проживают в культурных центрах – столице, других крупных городах. И если выборы проходят только по мажоритарным округам, то многие из этих людей лишаются возможности стать депутатами, так как в городских одномандатных избирательных округах между ними возникает неоправданно большая конкуренция, а в регионах избиратели предпочитают голосовать за представителей местной элиты, а не за чужаков, пусть они и семи пядей во лбу. Следует учитывать также и то обстоятельство, что при мажоритарной системе выборов многие специалисты, способные принести стране огромную пользу, могут также остаться за бортом парламента по той простой причине, что в силу особенностей своего темперамента и характера или отсутствия необходимых физических данных они не смогут на выборах составить достойной конкуренции людям, не имеющих этих недостатков.
Депутаты, избранные по партийным спискам, в отличие от депутатов-одномандатников, находятся в большей зависимости от избирателя, так как их дальнейшая судьба зависит не только от волеизъявления граждан, но и от результатов деятельности их политической партии и имиджа, который она завоевала среди населения. В этом плане депутат-мажоритарник больше кот в мешке, чем депутат-пропорциональник. Депутату-мажоритарнику главное – избраться, а там хоть трава не расти. Реальных механизмов контроля за работой депутата-одномандатника нет. Отозвать депутата, избранного от одномандатного округа, практически невозможно, по крайней мере, подобных случаев Беларусь не знает. Тем не менее исполнительной власти выгоднее парламент, избранный по мажоритарной системе, поскольку он будет состоять из заведомо менее ярких личностей, так как избиратели в одномандатных округах в силу ряда причин могут отдать предпочтение или беззастенчивым демагогам, или так называемым хозяйственникам (то же самое можно сказать и о выдвиженцах от исполнительной власти), которые, чтобы угодить своим избирателям, предпочтут решать их текущие проблемы и не будут идти на конфликт с представителями исполнительной власти.
Несомненно, что наилучшим образом объединить общенациональные и местные интересы, придать им необходимый баланс может только смешанная избирательная система – мажоритарно-пропорциональная. В то же время, говоря о представительстве интересов, мы не должны забывать, что в обществе есть существенные и менее значимые точки зрения. Поэтому, в целях избежания излишней фрагментации, чтобы парламентарии легче могли приходить к согласию в принятии решений, на выборах по партийным спискам необходимо ввести избирательный барьер. Чаще всего он устанавливается на уровне 4-5% от числа избирателей, принявших участие в голосовании. Как правило, его не преодолевают маловлиятельные и радикальные политические организации, выражающие интересы маргинализованных групп населения, что не наносит ущерба общественным интересам, но способствует повышению структурированности и работоспособности парламента и правительства. Кроме того, установление избирательного барьера является хорошим стимулом для объединения близких в идеологическом отношении политических партий. Это благотворно сказывается на развитии партийной системы, ведёт к укреплению позиций политических партий в жизни страны. Фактически избранный по смешанной системе выборов законодательный орган власти, сочетая в себе общенациональные и региональные интересы, представляет собой в миниатюре двухпалатный парламент, что лишний раз подчёркивает достоинства этой системы голосования.
Можно ли справедливо решить проблему доступа к государственным СМИ в условиях мажоритарной системы голосования?
Самое интересное, что правильный ответ на этот вопрос дал сам ... первый президент Республики Беларусь. На него он ответил ещё в 1995 году, когда 30 марта издал Указ №124 “Об обеспечении равных возможностей гражданам при подготовке и проведении выборов депутатов Верховного Совета Республики Беларусь”, который, в нарушение статей 40, 43 и 43' тогдашнего Закона о выборах депутатов Верховного Совета, фактически лишил кандидатов в депутаты доступа к национальному телевидению и радио. Следует, правда, признать, что тогда президенту было несколько легче принимать соответствующее решение, чем сейчас: в то время Верховный Совет состоял из 260 депутатов, а по Конституции 1996 года – только из 110, т.е. можно надеяться, что на предстоящих парламентских выборах кандидатов в депутаты будет всё же меньше, чем в 1995 году, а значит, легче будет решить и проблему доступа к СМИ. И, тем не менее, если допустить, что в каждом одномандатном избирательном округе будет зарегистрировано в среднем 5 кандидатов в депутаты, то по всей стране их наберётся 550 человек. Предположим, что Центризбирком решит предоставить каждому соискателю депутатского мандата для изложения своей предвыборной программы хотя бы по 5 минут. Нетрудно подсчитать, что для этого потребуется около 46 часов эфирного времени. А если учесть, что в Избирательном кодексе (часть 6 статьи 46) говорится о том, что “указанное эфирное время должно приходиться на период, когда теле- и радиопрограммы собирают наибольшую аудиторию”, то нетрудно себе представить, какую сложную задачу придётся решать руководству Национальной телерадиокомпании. Эти несложные расчёты показывают, что 550 кандидатов в депутаты при всём желании властей и Центризбиркома не смогут выступить на равных условиях на телевидении – для этого им просто-напросто не хватит времени. Но, предположим, произошло невероятное и властям худо-бедно, но удалось решить эту проблему. Что же в этом случае получит избиратель, не политизированный, который уже определился с кандидатом в депутаты и который будет следить за графиком выступлений, а рядовой, от имени которого так часто любят вещать “власть имущие” в нашей стране? Сможет ли он среди 550 кандидатов найти того единственного, за которого он смог бы не колеблясь отдать свой голос? Сможет ли неискушённый в политике человек всего за 5 минут определить, отвечает ли его чаяниям программа кандидата, проговоренная в телеграфном стиле, которую он имел возможность прослушать? Полагаю, что это риторические вопросы, и на каждый из них можно дать единственно верный ответ: нет и ещё раз нет. В лучшем случае подобное решение проблемы равного доступа кандидатов в депутаты к государственным электронным СМИ явится обыкновенной профанацией предвыборной агитации, в худшем – сознательной дискредитацией не только соискателей депутатского мандата, но и избранных депутатов, а значит, идеи парламентаризма.
Другое дело, если выборы будут проходить по смешанной избирательной системе –мажоритарно-пропорциональной. В этом случае действительно легко можно будет решить проблему равного доступа кандидатов в депутаты к государственным электронным и печатным СМИ. Одномандатники будут соревноваться в красноречии в областных, городских и районных СМИ, а политические партии, зарегистрировавшие списки кандидатов в депутаты в едином территориальном избирательном округе, – на национальном радио и телевидении, а также на страницах общенациональных печатных изданий.
Почитатели простого народа, окопавшиеся в структурах власти, должны помнить, что принцип справедливости, кроме обеспечения равных условий для всех участников избирательного процесса, должен ещё, как минимум, гарантировать избирателям доступ к полной и достоверной информации обо всех кандидатах и их программах. По крайней мере, так считают в европейских и других цивилизованных странах. Таковы международные стандарты. Но что для гордой и маленькой страны, имеющей всенародно избранного президента? С 1994 года Европа этому президенту не указ.
Есть ли в Беларуси объективные предпосылки для перехода к смешанной системе голосования?
Одним из самых излюбленных аргументов адептов мажоритарной системы является утверждение, что в Беларуси для введения пропорциональной системы голосования нет объективных предпосылок, так как отсутствует субъект, на котором она зиждется, – политические партии. И в качестве доказательств приводятся их низкие рейтинги, полученные по результатам социологических опросов, которые на самом деле являются свидетельством результативности целенаправленной работы исполнительной власти по полному вытеснению оппозиционных политических партий из сферы публичной политики, и только. Можно сказать даже так, что если бы государственные СМИ вообще не давали никакой информации о деятельности партий, в том числе и негативной, то их рейтинги наверняка были бы ещё ниже. Но, к счастью, чиновники, ответственные за состояние пропаганды, об этом ещё не догадались, иначе бы Зимовский и Казиятка были бы давно уже уволены с БТ как тайные пособники белорусской оппозиции. Интересно отметить, что низкая узнаваемость белорусских политических партий каким-то странным образом уживается со сравнительно высокими рейтингами их российских собратьев. Для того, чтобы правильно объяснить этот парадокс, не надо, как говорил один персонаж советской истории, заканчивать академий. Просто белорусский зритель, смотрящий преимущественно российские каналы телевидения, больше получает информации о деятельности российских политических партий, нежели от БТ о белорусских. Отсюда и соответствующий результат. Кроме того, следует учитывать и то обстоятельство, что в условиях авторитарного режима избиратель, которого опрашивает незнакомый ему человек, да ещё в его собственной квартире, сто раз подумает, стоит ли ему говорить правду или нет и не лягут ли завтра его откровения на стол компетентных и полукомпетентных органов. Так что ему безопаснее выразить свою симпатию к партиям в соседнем государстве, нежели в своём собственном. Поэтому говорить о полной достоверности данных, получаемых социологами, не приходится.
Когда-то известный греческий мудрец Архимед сказал: “Дайте мне точку опоры, и я сдвину землю”. Сегодня применительно к белорусским реалиям он мог бы произнести примерно такую фразу: “Дайте белорусским политическим партиям свободный доступ к государственным электронным и печатным СМИ – и завтра они одержат победу над правящим режимом даже на мажоритарных выборах”.
Конечно, относительную слабость белорусских политических партий нельзя объяснить только кознями нехорошего режима. Причины этого явления лежат в особенностях политического развития Беларуси. В отличие от Польши, Литвы, Латвии, Украины и даже России у нас в конце 80-х годов правящая номенклатура не была проникнута желанием строить независимую страну и не стала во главе процесса образования новых политических партий. В этом плане в Беларуси мало что изменилось даже после Августовского путча. Ситуация с пополнением правящей номенклатурой руководящего ядра политических партий демократического направления изменилась только с приходом к власти Лукашенко. Это-то и явилось одной из причин принятия Верховным Советом XII созыва в ноябре 1994 года закона о выборах, основанного на мажоритарной системе. Свою лепту в принятие подобного закона, надо полагать, внёс и избранный летом этого же года президент. Дело в том, что по Конституции 1994 года главой исполнительной власти, т.е. правительства, являлся президент и естественно, что ему при формировании Кабинета министров гораздо выгоднее было иметь дело с законодательным органом, состоящим из депутатов, избираемых не по партийным спискам, а по мажоритарным округам. Он не хотел, чтобы избирательное законодательство стало средством укрепления и развития политических партий. Президент и его окружение понимали, что в предстоящей борьбе за влияние на правительство, находившееся в ситуации “двойного подчинения”, главным противником главы исполнительной власти будут не беспартийные депутаты, а партийные фракции и стоящие за ними политические партии. В итоге президенту и его сторонникам в парламенте удалось добиться своего: принятый закон о выборах депутатов Верховного Совета являлся, пожалуй, худшим из аналогичных законов на всём постсоветском пространстве.
Сегодня, по сравнению с первой половиной 90-х годов, в обществе есть понимание необходимости избрания хотя бы части депутатов парламента по партийным спискам. За переход к смешанной системе выборов – мажоритарно-пропорциональной – единодушно выступают политические партии и даже, по крайней мере на словах, некоторые чиновники из окружения Лукашенко. Но дело не только в позиции оппозиционных политических партий или отдельных чиновников, которая может быть следствием политической конъюнктуры или сиюминутного расчета. За последние несколько лет в развитии белорусского общества и белорусской партийной системы произошли качественные изменения. Несмотря на крайне неблагоприятные условия, у нас наконец-то появилось несколько политических партий, которые обладают достаточным организационным, интеллектуальным и кадровым потенциалом для формирования в парламенте правительства на коалиционной основе. Более того, они готовы взять на себя полную ответственность за его деятельность. Это прежде всего ОГП, БНФ и БСДГ (Народная Грамада). И если трудно было представить деятельность правительства, несущего ответственность перед не структурированным в партийном отношении Верховным Советом XII созыва, то в Верховном Совете следующего созыва она воспринималась бы уже вполне естественно, поскольку в нем практически все депутаты входили в те или иные фракции, сформированные на основе партийных пристрастий законодателей. Это уже тогда было видно, а тем более сейчас свидетельствует о том, что страна готова не только по каким-то субъективным, но и объективным причинам к избранию депутатов парламента на основе партийных списков.
***
В любом демократическом обществе ключевую роль в системе институтов государственной власти играет парламент, поскольку он избирается всем народом и в силу этого представляет политическую волю всего общества в целом. Хотя существует достаточно много различных способов взаимосвязи этого института с другими ветвями власти – исполнительной и судебной, но всё же не институт президентства, а законодательная власть была и остаётся центром демократической системы управления. Именно поэтому осенью 1996 года свой главный удар А. Лукашенко нанёс по парламенту, который ему в результате незаконных действий удалось превратить в орган, послушно выполняющий его волю. Но, как показывает развитие событий, время работает не на Лукашенко. Именно поэтому он и его окружение сегодня так упорно противятся введению смешанной мажоритарно-пропорциональной системы, поскольку прекрасно понимают, что, во-первых, процесс избрания депутатов по партийным спискам труднее проконтролировать, а во-вторых, опасаются, что структурированная по политическим пристрастиям Палата представителей может со временем заявить о себе как о самостоятельной силе, даже если её законодательные полномочия и не будут пересмотрены в сторону усиления.
Публікуецца на сайце з ласкавай
згоды Рэдакцыі часопісу ФІЛАМАТЫ
|
Польскі аўкцыён
