Как видим, абсолютный прирост рублевой массы за 2003 год составил более 55%, а среднемесячный темп ее роста более 4%. В то же время эмиссионная квота для Беларуси будет определяться Центробанком РФ пропорционально доли белорусского ВВП и темпов его прироста. По сути, экономика Беларуси держится на эмиссионной игле, которой вдруг не станет.

Национальный банк РБ реально превращается в территориальное управление Банка России. У него будут примерно те же полномочия, иначе нарушится единство российской денежной системы. Более сильные в ресурсном отношении российские коммерческие банки за счет более выгодных предложений перетянут к себе наиболее состоятельные и крупные белорусские предприятия и организации, что неминуемо приведет к банкротству белорусских банков, либо, в лучшем случае, поглощению их восточными соседями. Безусловно, российские банки прекратят кредитовать убыточные предприятия и отрасли. Последние также развалятся.

Не последний вопрос, как, по какому курсу будут обмениваться белорусские рубли на российские. Если «по реальному соотношению валют», как записано, то это означает по рыночному курсу, который Беларуси, невыгоден. На 1 млн. наших рублей купишь в Беларуси больше товаров, особенно промышленных, чем на такой же эквивалент рублей российских в России. Иначе говоря, паритет покупательной способности белорусского рубля существенно выше. Поэтому переход на чужую валюту сулит нам и более высокие российские цены на товары для предприятий, а затем и для населения. Тех, кто наивно надеется, что нам перепадут более высокие российские зарплаты и пенсии, ждет разочарование. Они еще долгое время будут определяться более низким уровнем белорусской экономики. Возьмите пример объединившихся западной и восточной частей Германии. В последней, несмотря на ежегодные миллиардные вливания, уровень жизни населения по истечении 10 лет остается все еще ниже. Нам таких вливаний экономика России сделать не в состоянии. Она сама сидит на газовой и нефтяной игле и зависит от конъюнктуры мировых цен на энергоносители. Российский рубль, хоть и покрепче белорусского, но не более того. Он не является конвертируемым, его «хождение» ограничено постсоветскими государствами.

Как ни торгуется белорусское руководство с Россией по предприятиям нефтехимического комплекса, с приходом российской валюты они все равно будут проданы. И проданы за ту цену, которую назовут российские покупатели. Ибо других нет и не будет. Какой уж тут тендер? Так же будут продаваться и другие наши подызносившиеся флагманы. Все это, в конечном счете, приведет к утрате белорусами своей главной собственности. Ее скупит нецивилизованный олигархический российский капитал, поскольку свои олигархи в подполье.

Разговоры о единой союзной валюте после перехода на российский рубль быстро стихнут. Все денежно-кредитные и бюджетно-финансовые рычаги управления белорусской экономикой с потерей национальной валюты окажутся в руках российского руководства. Что это означает и потерю государственного суверенитета, сегодня понимают даже дети. Мы становимся частью великого народа с его великими глобальными интересами – от Балтики до Тихого океана. А, главное, с его великими проблемами, которые нам, белорусам, вовсе не нужны. Какую политическую поддержку получит белорусское руководство от России в обмен на товар “белорусская экономика” – тоже без труда можно определить. Такую же, как и раньше. Только отвечать уже ни за что не придется.

Последние контакты высшего руководства России и Беларуси погрузили, думается, многих в глубокие раздумья. Особенно – белорусскую сторону. Первое, что можно констатировать: стороны окончательно расходятся в приоритетах дальнейшей интеграции. Лукашенко нужно сначала принятие Конституционного акта союза государств, чтобы провести по нему референдум и пристроить главный вопрос о своем третьем президентском сроке. А введение российского рубля – потом. Путин же настаивает на первоочередном введении российского рубля, а его отношение к третьему сроку общеизвестно. Второе: белорусские власти никак не желают продавать «Белтрансгаз» за 600 млн. долл., как предложил «Газпром», а упорно просят в 5 млрд. долл. С 1 января 2004 г. поставки дешевого газа «Газпромом» прекратились. Третье, что можно утверждать: стороны остаются, как говорится, при своих. Пока.

Тем временем наше правительство вынуждено усиленно заняться арифметикой. Понятно, условия диктует Москва. Если «Газпром» поднимает цену как минимум до 40 долл., а коммерческие поставщики, среди которых ведущие «Транснафта» и «Итера», увеличивают цену ближе к 50 долл., что уже сделано, то при средневзвешенной цене, скажем, 46 долл. Беларуси придется выложить за газ в 2004 г. дополнительно 250 млн. долл. Замечание Лукашенко, что выплатить такую сумму нам не составит труда, не более чем бравада. Скажем больше: с учетом того, что более 30% белорусских промышленных предприятий убыточны, примерно 30% – низкорентабельны, рост цен на энергоносители обернется банкротством отдельных из них. Не лучше станет и населению. Грядущего очередного скачка цен на услуги ЖКХ оно больше не выдержит.

Вопрос не только в том, как найти эти 250 млн. долл. Ясно, за такую интеграцию придется расплачиваться нам всем. Вопрос и в другом. Покупая газ у «Газпрома» по 29-30 долл., правительство по цепочке «Белтрансгаз» – «Белтопгаз» продавало его предприятиям по цене не менее 40 долл. Разница шла, скажем так, на финансовое укрепление идеологии белорусского государства. И этот дармовой российский источник иссякнет.

В отличие от Нацбанка, глава государства, надо полагать, все отчетливее понимает, что с утратой национальной валюты власть лишается денежно-кредитных и бюджетно-финансовых рычагов управления экономикой.

Россияне считают, что специфические особенности политического режима в Беларуси, имеющего явные черты авторитарности, являются серьезным, но преодолимым препятствием для объединения двух стран, как можно мириться с существованием режимов личной власти в ряде регионов России типа Башкирии. Почему же не проглотить соседа, если экономика Беларуси находится в чрезвычайно высокой зависимости от импорта топливно-энергетических ресурсов, полностью зависима от кооперационных связей с российскими предприятиями и ВПК и от российского рынка? А о том, что братское единение с введением чужой валюты будет поглощением Беларуси, говорят, например, следующие количественные пропорции (в табл.2 данные за 2002 год).

Таблица 2
Сравнительные показатели двух стран

Как видите, масштабы показателей несопоставимы. Это не Европейский Союз с общей для всех государств валютой. Речь идет о переходе на чужую валюту большого соседа. Речь правильно вести о поглощении одного государства другим. Проще говоря, нас проглотят и не поперхнутся Результаты выборов в российскую Государственную думу многих обескуражили. В ней усилилось представительство ЛДПР Жириновского и блока «Родина» Рогозина. По сути –национал-социалистов. С такой политической раскладкой легко просматривается такой вариант: сначала мы входим в зону российского рубля, теряем монетарный, читай, экономический суверенитет, а значит, и государственный суверенитет, потом не заметим, как войдем полностью в состав России. А из нее нас уже больше не выпустят.

Российское руководство, в частности президент Путин и премьер-министр Касьянов, не устают безапелляционно заявлять, что переход белорусской экономики на российский рубль принесет ей только благо. Наверное, уже потому, что командовать ею будут из Москвы, а стало быть, более грамотно и рыночно. Мол, берите, белорусы, наш рубль, Не бойтесь. Он лучше вашего.

И первый, кто бежит впереди паровоза, продвигая чужую валюту в республику, является не кто иной, как наш Нацбанк. Именно Нацбанк, который первый и более всех других ведомств урезается в своих правах и полномочиях до уровня регионального отделения Центробанка России. В российском Центробанке откроют ему счет. Сколько туда «накапают», тем и распоряжаться.

Но не будем спешить обвинять Нацбанк в сдаче экономического суверенитета страны. Белорусское правительство в ходе продолжающихся нудных торгов этим суверенитетом выставило России очередной счет со ссылкой на материалы, подготовленные тем же Нацбанком. После знакомства с этим счетом Касьянов нервно заявил о неверной постановке вопросов и о том, что счет завышен этак раз в 10.

Белорусы заломили за переход на российский рубль ни много, ни мало – 2,1 млрд. долларов. 1 млрд. долл. – это компенсация потерь от снижения налоговых поступлений в бюджет (2,2 трлн. бел. руб.). Известно, что налоговая нагрузка на предприятия в России существенно ниже, а белорусское налоговое законодательство станет российским. Компенсация потерь белорусского бюджета от применения Россией во взаимной торговле принципа взимания НДС по стране происхождения товара – это 500-540 млн. долл. На поддержку банковской системы Беларуси после вынужденного ужесточения денежно-кредитной политики – еще 190 млн. долл. Как же сразу покончить с эмиссионными, т.е. не обеспеченными материальными активами, кредитами правительству и сохранить белорусские банки от поглощения их российскими? Ведь и с бездефицитным бюджетом на 2004 г. так ничего и не вышло.

Кроме того, в результате «причесывания» принципиальных различий между экономиками братских стран безработица в Беларуси может возрасти на 200 тыс. человек. Это, надо понимать, в результате неизбежного банкротства многих финансово несостоятельных белорусских субъектов хозяйствования, которых ни Центробанк, ни Минфин России поддерживать не собираются. На решение этой проблемы Россия должна отвалить 180 млн. долл.

Правительству Беларуси потребуется переоформить свои ценные бумаги, номинировав их в российских рублях. При этом из-за разницы в доходности с их российскими аналогами расходы белорусского Минфина могут составить около 10 млн. долл. И это еще не все. Белорусские инвесторы все равно могут переориентироваться на государственные ценные бумаги России. Чем поставят в затруднение свой госбюджет, который, возможно, не сумеет своевременно погасить свои ранее выпущенные ценные бумаги. Для этого белорусская сторона рассчитывает на 200 млн. долл. беспроцентного кредита.

Вот и вышло в сумме не менее 2 млрд. долл. И вроде бы – ничего лишнего. Можно и еще насчитать. Например, на спецсчета, стабилизационные фонды, на равную с высшими российскими чиновниками зарплату, за моральный ущерб патриотизму. И вообще, вводите свой рубль, берите нас на содержание! А если серьезно, расчеты все верные. Не прав тут российский премьер Касьянов. Без этих денег белорусская экономика после введения российской валюты сразу посыплется. Она ни финансово, ни монетарно не готова к приходу, скажем прямо, более прогрессивного и правильного в рыночном отношении российского законодательства. Но почему это настолько должно волновать российское руководство? По его разумению благо российского рубля для экономики Беларуси столько не стоит.

Развитие последних взаимоотношений Беларуси и России, а точнее, отношений их глав, становится не столько интригующим, сколько угрожающим для союзного государства. Москва, из-за отказа первоочередного введения российского рубля и неприемлемых цен, запрашиваемых за предприятия газового и нефтехимического комплекса, не принимает прежние выгодные белорусской стороне условия пакетного соглашения в газовой сфере. Тогда либо, наконец, осознав, что утрата собственной валюты есть потеря личной безраздельной власти и суверенитета республики, один из глав союзного государства становится полным патриотом Родины, а не российским губернатором и решительно отказывается от введения российского рубля. Либо, поскольку процесс с российским рублем зашел слишком далеко и без российской финансовой поддержки экономику Беларуси ожидает неминуемый крах, ему придется согласиться царствовать в пределах эмиссионной квоты Москвы. Значит, практически не иметь серьезной реальной власти. Второй глава может и просто подождать.

Так или иначе, сколько бы мы ни рассуждали о последствиях принятия экономикой Беларуси российского рубля, необходимо констатировать, что утрата национальной валюты как важнейшего атрибута государственности есть потеря экономического, а значит, и политического суверенитета Беларуси. И вопрос этот равно как экономический, так и политический.