«История и деятельность монашеских библиотек на землях Великого княжества Литовского в XVII–XVIII вв. не имеют до сих пор ни полной документации, ни синтетических трудов»,— это замечание Марии Пидлыпчак-Маерович[1] можно целиком отнести и к изученности библиотек женских монастырей, как на этих территориях, так и во всей тогдашней Речи Посполитой. Предпринимаемые до настоящего времени исследования касались главным образом истории монашеских орденов, с упоминаниями об их библиотеках в контексте истории города, в котором находился данный монастырь, или же истории материальной культуры, сакрального искусства и архитектуры[2]. В связи с этим особую ценность представляют работы, посвященные инвентарям книжных собраний[3], а также роли творчества в монашеском быту[4]. По-прежнему, однако, отсутствуют не только синтетические исследования по проблемам книжной культуры монастырей, но и работы по многим вопросам частного характера[5]. Тем более существенным кажется подойти к исследованию монастырских библиотек с учетом целей их возникновения, показанных на фоне господствующих в данную эпоху религигиозных течений вместе с анализом влияния библиотек на определенную среду[6].

После Тридентского собора религиозное обновление католической церкви охватило и старые, и вновь создающиеся женские монашеские ордена, главным образом созерцательного характера, но также и занимавшиеся педагогической, опекунско-благотворительной или апостольской деятельностью[7]. Первым орденом, который начал жизнь согласно этим нормам и идеалам были бенедиктинки, возрождение которых было заслугой Магдалены Мортенской, энергичной и просвещенной настоятельницы в Хелмно[8]. Большой наплыв кандидаток позволил основать или вновь укомплектовать 22 монастыря (конвента), из которых 20 было заложено до 1650 г., в том числе дома в Несвиже (1591 г.), Львове (1598 и 1622 гг.), Вильно (1620 г.), Дрогичине (1623 г.), Ковно (1624 г.), Минске (1631 г.), Орше (1640 г.) и Крожах (1642 г.)[9]. В 1638 г. возник монастырь бенедиктинок в Смоленске, куда два года спустя были переведены монашки из Несвижа, а в 1669 г. этот конвент был перенесен в Слоним, в качестве нового, учрежденного Анной Пшеславской, фонда Святого Креста. Монастырь вел занятия в школе, бесплатно содержал несколько приживалок. Однако этот фонд не относился к богатым. Основой материального быта являлось приданое сестер и вложенный под процент капитал; около 1700 г. была куплена усадьба Ярошево (отобранная царскими властями в 1842 г.); до 1791 г. имелась собственная юрисдика в Слониме).

М. Мортенска стремилась к объединению всех монастырей бенедиктинок в одну центральную конгрегацию с однородной службой и общей духовностью. Этой цели служило соединение старинного Устава св. Бенедикта с современными требованиями — сделан новый его перевод и снабжен комментариями («декларациями»)[10]. Образование послушниц, акцентирующее значение медитации и духовного чтения как интеллектуальной основы внутренней жизни монахини и распространяющееся практически на всю ее жизнь, было нацелено на полное энтузиазма стремление к реализации монашеского идеала. Эту внутреннюю жизнь формирует молитва: литургическая (officium divinum) и индивидуальная, для которой источником вдохновения является Писание, его чтение (lectio divina), медитирование и размышления[11]. Уложенный надлежащим образом, по принципу как бы двух концентрических окружностей, цикл канонических часов и литургического года гарантировал время на эти занятия.

Monasterium sine armario est quasi castrum sine armamentario — «монастырь без библиотеки, как армия без оружия» — эта известная сентенция четко выражает значение, приписывавшееся религиозному чтению. Но порядок функционирования библиотеки и обязанности ответственного за нее лица хелминские Устав и декларации не уточняли; по всей вероятности, организация библиотеки, способы сбора, обработки и хранения книг, формы доступа к ним в большой степени определялись традициями и опытом повседневной жизни конвента.

Под термином «библиотека» бенедиктинки понимали как целое, соответствующим образом организованное и используемое собрание книг, так и выделенные из него специализированные собрания. Для общего пользования всех монахинь была предназначена собственно монастырская (конвентская) библиотека, которая одновременно выполняла функцию хранилища, а возможно и читальни. Собственное отдельное собрание имелось в распоряжении послушниц. Подручные собрания находились у настоятельницы, капелланов, в инфирмериях (помещениях для больных), трапезной, на хорах, а также в ризнице (сакристии) костела. Документы и хроники хранились отдельно в архиве ордена. Записи на книгах дают возможность предполагать о наличии собственных собраний у монахинь, что находилось в сильном противоречии, как с самим Уставом, так и с рекомендациями визитаторов, а также начальства[12].

Таким образом, децентрализация библиотеки вызывалась назначением и способами использования книжных фондов, и порядок ее функционирования решали, скорее всего, столь же практические соображения. Главными формами комплектования фонда, и при создании библиотеки, и для ее дальнейшего пополнения, были покупка (на месте и посредством дачи соответствующих поручений путешествующим монахиням или лицам, связанным повинностями с конвентом), дары, рукописное создание и копирование текстов, а также получение продукции издательской деятельности ордена. Бенедиктинки публиковали Устав ордена и комментарии к нему, литургические и паралитургические, полемические и агиографические работы, в частности, монастырские тексты и собрания молитв, письма собственных учредителей и святых, а также произведения по случаю каких-либо событий, предназначенные как для монахинь и послушниц, так и для примонастырских братств и верующих всяких сословий[13]. Безусловно, конвенты обменивались книгами, что подтверждается предисловиями и посланиями с посвящением, а также наличием в каждой библиотеке конгрегации определенных изданий, например, слонимские монахини имели львовский перевод «Зеркала святой Мехтильды», виленский Катехизис, изданные на средства Несвижского монастыря «Духовные беседы» в переводе Станислава Роховича, с посвящением настоятельнице Доротее Хартман.

Приобретаемые книги подвергались обработке, заключавшейся прежде всего в снабжении их владельческими знаками, шифрами, согласно которым они размещались по полкам, а также в записывании приобретений в каталог библиотеки, чаще всего имеющий характер инвентаря[14]. «Реестр» костельного имущества Смоленского монастыря от 28 августа 1668 г. среди риз, образов, занавесей и т. п. учитывает и книги[15]. Визитационные акты 1733 г. отмечают антифонарий, градуал, мартиролог, рукописный служебник св. Бенедикта, четыре миссала, Евангелие[16]. Для защиты имущественных прав служили записи о происхождении. Чаще всего на титульном листе или переднем и заднем форзацах делалась запись или ставилась печать, свидетельствующие о принадлежности книги конкретному конвенту или о месте ее размещения в монастыре.

Предполагалось, что монастырская библиотека предназначена для пользования всех монахинь. Из нее по мере надобности книги могли быть взяты на короткие сроки, например, в капитул[17], или переданы в специальные хранилища по назначению, бывшие в определенном смысле и читальными залами, где могли оставляться на постоянное время. Именно эти последние книги и были, скорее всего, наиболее доступны для монахинь (Устав разрешал им, при согласии настоятельницы, иметь требники и часовники «для собственного пользования»). Четко разграничивались книги, ежедневно используемые монахинями, от хранящихся в библиотеке.

Бенедиктинки не разработали специальных правил, касающихся конструкции своих монастырей. Их архитектура и внутренняя планировка зависели и от потребностей монашеской жизни, и от материальных возможностей монастыря. Это относится и к размещению книжных фондов. Так, книги, предназначенные для литургии, хранились обычно в ризнице и на хорах. О местах хранения других собраний сведений очень мало, но очевидно, что только во вновь строящихся зданиях это могли оказаться помещения, специально предназначенные под библиотеку. Слонимские панны по крайней мере до 1700 г. пребывали во временных жилищах, затем переехали в деревянный одноэтажный монастырь с 10 кельями (каждая на 18–26 монахинь), пользуясь также деревянным костелом (освящен в 1680 г.) Только в 1767–1779 гг. было построено новое кирпичное двухэтажное здание, потом поставлен костел и хозяйственные постройки[18]. Сейчас трудно установить, как выглядела библиотека. Первоначально книги могли храниться обычным способом — в коробках или ящиках, обеспечивающих простоту транспортировки, эвакуации и предохранение от кражи, а позднее в запираемых книжных шкафах (armaria). В XVIII в. становились популярными более легкие, богато украшенные библиотечные шкафы, устанавливаемые вдоль стен, в нишах или в пространстве между окнами. Такой выбор библиотечного помещения и его оснащение оборудованием, предназначенным для хранения книг, в определенной мере отражали тогдашние взгляды на способы защиты фонда. Например, размещение книг на более высоких этажах исключало заливание грунтовыми водами, позволяло открывать окна, что обеспечивало свободное циркулирование воздуха, устранение излишней влажности и надлежащее дневное освещение. Запирающийся шкаф защищал от пыли, а также, в какой-то степени, от бесконтрольного чтения. Для предохранения от износа при пользовании служил прежде всего переплет, выполнявший преимущественно защитную, а не художественную функцию.

На уровень сохранности монастырских библиотек в описываемое время активно влиял целый ряд негативных факторов — стихийные бедствия, войны, конфессиональные и политические коллизии. Переезд монахинь сначала из Смоленска в Слоним, а потом, уже по распоряжениям царских властей, в Ковно, Вильно и Минск, наконец, ликвидация конвента в 1850 г. явились причиной полного рассеивания библиотеки. До настоящего времени не удалось отыскать книг, достоверно происходящих из Слонимского монастыря, однако общие для всей конгрегации рекомендации, предписывающие создание библиотек, и визитационные акты (с 1745 г.) наводят на мысль о наличии там библиотеки, насчитывающей скорее всего от нескольких до нескольких десятков томов: печатных и рукописных книг[19]. Упомянутый «Реестр» перечисляет 31 название, не уточняя однако точного числа томов (иногда обозначалось наличие позиции в нескольких экземплярах). Неизвестно также, относился ли данный список к целому собранию книг или к его отдельной части, однако можно предполагать, что он стал основанием слонимской библиотеки, о величине которой не сохранилось никаких заметок. На богатство монастырских библиотек оказывало влияние множество факторов: обстоятельства создания библиотеки, финансовое положение, склад ума и характер ответственных лиц, стихийные бедствия и исторические события[20].

Библиотека смоленско-слонимских бенедиктинок имела прежде всего религиозный характер, отвечающий потребностям женского созерцательного монастыря. Здесь находились работы по разным теологическим дисциплинам, литургические тексты (настоятельница должна была обеспечить монастырь книгами, необходимыми для проведения литургии, такими как требники, служебники, книги о мучениках (мартирологи), церемониалы, рубрицеллы — «Реестр» указывает более 10 таких книг), аскетическо-мистические труды старинных (особенно монашествующих) и современных писателей, представляющих наиважнейшие духовные школы, патристические, проповеднические и др. Эта тенденция создания определенного, постоянно актуализируемого фонда духовной литературы кажется характерной для библиотек женских орденов[21]. Эта библиотека образно представляет внешние влияния (в т. ч. воздействие и круг духовного руководства, в особенности слонимских доминиканов, а затем латеранских каноников, подчеркивающих роль книги в жизни общины), а также определенные потребности, возможности и характер конкретного монастыря, связанные с его жизнью, личностями, формами деятельности, даже географическим положением. Например, Слонимский монастырь был известен своей исключительной заботой о красоте литургического пения, поэтому не удивительным является наличие служащих этой цели книг. Перечисленные рукописи слонимских бенедиктинок являются также прежде всего литургическими и паралитургическими книгами: монашеский антифон, запись Устава, а также «Духовные упражнения» — размышления, служащие внутреннему образованию, неоднократно связанные с событиями из монашеской жизни. Каждая монахиня, уже будучи послушницей, должна была записывать тексты выполняемых медитаций и говенья. Поэтому в среде реформированных бенедиктинок возникла своего рода литературная школа, способствующая созданию литературы аскетической и по случаю определенных событий, являющейся реальной частью старопольской литературы. Это творчество имело экзистенциальный масштаб, вписываясь в будничный и праздничный день, мир мыслей, воображения и стремлений монашек и при этом ассимилируя все ценное в культуре[22]. Монастырь, наряду с магнатским двором и дворянской усадьбой, становился местом литературной деятельности, где организовывались запись, оборот, а также индивидуальное и групповое восприятие произведений.

Режим дня в монастырях бенедиктинок свидетельствует о существенной роли практического чтения на каждом этапе жизни монахини: от послушничества до последней минуты. С чтением литургических текстов монахини встречались прежде всего во время служб; также местом, предназначенным для слушания текстов, была трапезная. «В трапезной должны постоянно читать, а та, которая будет болтать, пусть примет чтение на себя, причем стоя на коленях»,— так в 1745 г. предписывал монахиням визитатор. Под духовным чтением понималось прежде всего чтение Писания. Вторым основным текстом был Устав и указанные там конкретные названия: жития Христа и Пресвятой Девы, святых, «О подражании Христу» Фомы Кемпийского, «Юлия Фация о умертвении», «Барония польского» и т. п. Строго определенные книги давались для чтения послушницам во время говенья. Для этой цели в особенности подходили агиографические работы, формирующие личность, и постиллы. Упоминались в «Реестре» и тексты известных иезуитских писателей — Иеремии Дрекселия («Oko wieczności», «Droga do wieczności»), Луки Пинелли («Złota monstrancja»), Мартина Хиньчи («Król bolesny») — или бенедиктинских, как Войцеха Плоцкого («Błogosławieństwo zakonu świętego Benedykta»).

Итак, ступенями развития духовной жизни представлялись чтение, медитация, молитва и созерцание, причем чтение основывалось на упражнении чувств, медитация служила пониманию, молитва была связана со стремлениями, а созерцание превосходило все это. Таким образом собрание книг являлось не только отображением интересов и интенсивности чтения и, в более широком смысле, интеллектуальной и культурной жизни читательниц, а вместе с тем оказывало влияние на их внутреннюю жизнь, вкусы и склад ума. Всевозможные контакты с книгой позволяют определить отношение к ней монахинь; библиотека занимала в жизни слонимской общины важное место, отображала исповедуемую в монастыре систему ценностей, как чисто монашеских, так и связанных с духовностью эпохи, которая одновременно определяла потребности и способы поведения, направленные на их реализацию.