Поминания церковных и государственных властей в печатных кириллических 
Служебниках Великого княжества Литовского XVI–XVIII вв.

Е. М. Медведева

Изменение формы поминания церковных и государственных властей на литургии служит прекрасным примером влияния исторических реалий на канонический богослужебный текст. Все службы подвергались систематическому редактированию и с точки зрения исправления политической терминологии. Именно в изменении титулов государственных властей наиболее четко отражается изменение политической ситуации в стране. Сама по себе молитва за царя имела исключительно важное значение. Отказ от нее был признаком неблагонадежности, несогласие с ee официальной формулой — одной из форм духовной оппозиции.

Эти наблюдения, сделанные И. В. Поздеевой на материале московских богослужебных книг, привели ее к выводу о необходимости «интенсивного использования» литургических текстов для изучения официальной идеологии, политической борьбы и иных проблем истории духовной жизни народа [1].

Нельзя сказать, что положения, выдвинутые в программной статье И. В. Поздеевой, были новостью для исследователей. Еще в 1820‑х гг. И. И. Григорович, описывая рукопись «Чин божественной службы» XIV в., найденную в Полоцке, обратил внимание на то, что имена князя и архиепископа (иногда епископа) стоят «во всех случаях, в молитвах и при прошениях» и что форма поминания довольно точно соотносится с политическим положением Полоцкого княжества. Князь никогда не называется «великим», что объясняется удельным статусом княжества, а неустойчивость формулировки при поминании церковных властей связана с тем, что полоцкая кафедра сделалась архиепископской только в 1392 г. [2]

В 1999 г. к этой теме обратился профессор Ягеллонского университета А. Наумов, также придающий особое значение факту поминания властей в литургическом тексте. Однако, на его взгляд, идея о политической неблагонадежности и оппозиционности богослужебного текста, в котором не уделяется должного внимания молитве о властях, получила в ВКЛ своеобразное содержание. Следствием нахождения православных верующих под правлением католических монархов стало то, что светские власти, а именно король, не поминались в православных рукописных и печатных книгах вплоть до середины XVII в. После церковной унии 1596 г. идеология государства постепенно изменилась: теперь тот, кто не признавал унии с Римом, считался не признающим устройства Речи Посполитой, т. е. не был лоялен к власти. Зависимость короля, как представителя господствующей церкви, от папы предполагала опосредованное подчинение православия Риму, в то же время неупоминание короля при богослужении подрывало легальный статус православной церкви. Включение имени короля в общую и частную молитву, произошедшее при Владиславе IV, означало и включение короля, помазанника Божия, в сферу восточного благочестия и приписывание ему всех традиционных функций православного монарха. Такую же практику осуществляла и униатская церковь. Следовательно, присутствие или отсутствие поминания короля или великого князя в богослужебных книгах не является признаком конфессиональной принадлежности издания [3].

Таким образом, мы сталкиваемся с различными точками зрения на вопрос, может ли форма поминания властей в богослужебных текстах говорить о времени их создания или указывать на особенности политической ситуации в государстве, а также быть косвенным свидетельством их культурной или конфессиональной принадлежности. Поэтому наша задача состоит в том, чтобы путем сравнения формулировок поминаний в печатных Служебниках ВКЛ выявить закономерности, позволяющие использовать их в качестве исторического источника для изучения религиозной, политической и духовной жизни общества.

Служебники были выбраны потому, что они наиболее часто используются в общественном богослужении и содержат тексты, читающиеся священником и дьяконом на центральной из дневных служб — литургии. В состав Служебника входят изложения трех литургий (св. Иоанна Златоуста, св. Василия Великого, преждеосвященных даров), с вечерней и утреней, откуда происходит второе название книги — Литургиарион или Литургикон. Раздел, посвященный первой части литургии — проскомидии, — в некоторых изданиях выделяется и печатается особо. Состав книги складывался постепенно и в разное время был различным, но проскомидия и литургия Иоанна Златоуста является неизменным ядром книги и имеются в наличии в каждом из рассмотренных нами изданий. В Служебниках также содержатся дополнительные тексты — чин благословения колива, чин над кутией, чин литии по усопшим, молитвы по причащении, а также отпусты вечерни, утрени и литургии, прокимны Евангелий и Апостолов, аллилуиарии и причастны, а также месяцеслов [4]. И следует заметить, что поминания властей встречаются почти во всех текстах, входящих в состав Служебника.

В библиографии известно 17 Cлужебников, выпущенных в ВКЛ в XVI–XVIII вв., из которых мы рассматриваем 12, имеющиеся в Отделе редких книг РНБ.

Первое из рассмотренных изданий вышло в 1583 г., последнее — в 1773‑м. На всем протяжении этого периода не было ни одного печатного Служебника, в котором бы отсутствовали молитвы о верховный правителе государства. Этот факт противоречит исходному положению статьи А. Наумова об отсутствии их канонических поминаний в письменности православных до вступления на престол Владислава IV [5], но согласуется с заметками Григоровича о Служебнике XIV в. Что касается формы поминания, то в основном используются две — «христолюбивый, благочестивый, благоверный великий князь (царь)» или «великий король».

Первые два Служебника вышли в типографии братьев Луки и Кузьмы Мамоничей, которая была настоящим коммерческим предприятием, первым в своем роде в Белоруссии [6]. Именно коммерческими интересами типографии объясняется появление изданий 1583 и 1598 гг., так как до 1602 г. в Москве Служебники не печатались, а использовались западнорусские издания [7]. Издавая книги, владельцы типографии рассчитывали на спрос в Москве, о чем свидетельствует употребление в тексте имен святых Сергия Радонежского, митрополитов Петра, Алексия и Ионы, ростовских чудотворцев Исаии и Леонтия и др. О доверии к этим изданиям в Москве говорит, например, и тот факт, что по содержанию первопечатный московский Служебник близок к Служебнику 1583 г. [8] С другой стороны, шрифт и орнаменты первого западнорусского Служебника копируют венецианские издания , вероятно, с расчетом на спрос не только в Москве, но и на Балканах, то же можно сказать и о шрифте Служебника 1598 г. В Служебнике 1583 г. в качестве главы светской власти упомянут «великий князь». В издании 1598 г. для его обозначения появляется слово «царь» [9].

Следующие два издания Служебника вышли в 1617 г., когда типография находилась в руках Леона Кузмича Мамонича. Одно из них было напечатано «коштом и накладом» униата Льва Сапеги, а другое, почти не сохранившееся, по заказу православного братства Святого Духа. Именно в этих изданиях наряду с «великим государем» как объект поминания можно встретить уже и «великого короля», возможно, потому, что хозяин типографии не рассчитывал больше на продажу своих книг в Москве, где начал регулярно работать Печатный двор. Обращение православного братства в типографию Мамоничей В. И. Лукьяненко объясняет тем, что Служебник печатался тогда, когда братская типография еще не начала снова работать в Вильно, хотя часть ее имущества была уже возвращена к тому времени из Евье [10]. Но так или иначе, именно с 1617 г. для печатных Служебников начинает действовать принцип, рассмотренный в статье А. Наумова, а именно: в православных изданиях, ориентированных на спрос в Литве и на Украине, вместо царя и великого князя упоминается «король великий имярек».

Издания 1624, 1638 и 1641 гг. были напечатаны в типографиях православных братств. Они одинаковы по составу и форма поминания светских властей в них одинакова и схожа с той, которая обнаруживается в издании 1617 г. Важным отличием их от предшествующих изданий является поминание властей церковных. Если в более ранних изданиях в качестве представителя церковной власти упоминался архиепископ, то именно в трех последних кроме него поминается «святейший вселенский патриарх имярек», что, по нашим представлениям, вполне может определять конфессиональную принадлежность издания.

С 1655 по 1690-е гг. кириллические издания в ВКЛ не выходили. В 1690‑е гг. книгопечатание было возобновлено. Все пять имеющихся в РНБ Служебников (Литургиконов) конца XVII — середины XVIII в., напечатанных в Вильно и Супрасле, безусловно, униатские. Кроме прочего (имен католических святых в тексте, например) на это указывает поминание «святейшего вселенского иерея имярек папы Римского». Эти издания с первого взгляда поражают своим составом. В изданиях 1692–1695, 1727–1732 и 1763 гг. кроме обычного текста напечатаны выборки из Миней и Триодей и в отдельную часть выделены тексты ектений, в которых встречаются самые неожиданные поминальные формулы. Так, например, в супрасльском Литургиконе 1727–1732 гг., печатавшемся при униатских митрополитах Льве Кишке и Афанасии Шептицком и супрасльском архимандрите Иннокентии Харкевиче, встречаются молитвы о епископстве православном и о епископстве католическом, о великом кесаре наряду с великим королем. В Служебнике 1763 г., наряду со службами Франциску Серафицкому и Игнатию Лойоле, можно прочесть призыв к Господу «утвердить православную веру кафолическую».

В православных богослужебных изданиях поминание светских правителей всегда идет бок о бок с поминанием властей церковных. Византийская практика материального и духовного наполнения религиозного представления о власти, когда государство признается телом, а церковь — душой гражданского общества, сложилась уже к IX–X вв. Отсюда характерное для византийско-славянского богослужения упоминание пары патриарх/император во всех возможных случаях. Вопреки мнению А. Наумова [11], эта традиция не была нарушена в богослужебных книгах ВКЛ. Более того, различные сочетания поминаний светских и церковных властей в издании вполне могут служить косвенным указанием на время создания книги и ее конфессиональную принадлежность.

Для наглядности результат исследования размещен в двух таблицах. В первой представлены все имеющиеся в нашем фонде издания в хронологическом порядке. Для каждого указывается унифицированное заглавие, выходные данные, номера по печатным каталогам [12], шифры хранения РНБ и, в графе 2, данные о состоянии экземпляра и информация о том, за чей счет или под чьим покровительством издание выходило в свет. Последнее важно для выявления взаимосвязи (или ее отсутствия) между обстоятельствами издания книги и формами упоминаний церковных и светских властей в тексте. Каждому изданию соответствует порядковый номер, под которым оно представлено в следующей таблице, куда внесены все встреченные нами формулировки, причем сначала идут поминания церковных властей, а затем светских.

Таблица 1

Таблица 2